На конкурс красавиц требуется чудовище

— Надеюсь, это худшее, что со мной случится за этот день, — проворчала я.

И вытащила несколько сорочек, из тех, что надеваются под платье. Под требования подошли только две и именно они были измяты!

— О, ты уже встала? — моя сонная подруга заглянула из гостиной в спальню, — выбираешь? Марон со вчера тебе рубашку оставил. На всякий случай. А то эти все мятые, а у него воротничок стоит и кружева есть.

— И пуговицы, — напомнила я, — а ничего нельзя. Я могу погладить вещи. Могу.

Тина нахмурилась, я взмахнула руками и…

— Мать моя собака, — прошипела я и крикнула, — Тина! Воду!

Сорочка задорно горела, мы метались вокруг нее, а на кровати мерно храпел Гамильтон.

— Так пойду, — решительно произнесла я. — А то мало ли кто-то расстроен, а тут я в мятом.

— Если бы у меня были проблемы с невинностью, то чужая мятая сорочка не сделала бы меня счастливой, — с сомнением произнесла Тина.

— Потому что ты — нормальный приличный человек, — зевнула я и подошла к окну.

За окном было холодно, а на траве поблескивала роса.

— Так, где-то у меня был халат.

Папин тяжелый лохматый полосатый халат. Очень теплый. И его же тапки.

— Ты не думаешь, что это тоже самое, как прийти в мужской рубашке? — спросила подруга.

— Не, это ж папин халат. И потом, к проверяющим я выйду как положено — босиком и в сорочке, — отмахнулась я. — Пойдешь со мной? А то жалко халат на землю бросать.

— Куда ж я денусь, — философски вздохнула подруга. — Дай только оденусь, а то и правда прохладно.

5.10

Прежде чем уйти, я заглянула в спальню. Гамильтон сильно уменьшился в размерах, его шерсть потускнела, а на простыне, рядом с носом, было несколько капель крови.

Присев рядом, я осторожно провела рукой по впалому боку. Все будет хорошо. Жаль, что моя магия не подходит ни для кого живого.

Выскользнув из спальни, я наметила себе смотаться в город. Дар проснулся, а значит можно натащить страдающему компаньону гору вкусняшек.

Так что, когда за нами явилась сестра Мирта, я уже чуть ли не подпрыгивала от нетерпения.

— Вы идете так? — обреченно уточнила она.

— Разумеется, — отрезала я и подпихнула ее к выходу, — давайте-давайте, раньше начнем раньше закончим! Доброе утро, Эйра.

— До-оброе, — оборотница зевнула. — А ты чего, мерзнешь?

— Мерзну, — вздохнула я.

— Грустно, — посочувствовала мне оборотница.

Она шла босая, простоволосая и в настолько крошечной сорочке, что краснели даже Божьи Сестры, сопровождавшие остальных невест.