На конкурс красавиц требуется чудовище

В дурных руках они могут сотворить много кошмарных вещей.

— Так может не стоит их мне давать? — нахмурилась я. — И… И я не смогу тебя возненавидеть. Не смогу. Я…

Он не дал мне договорить — резко наклонился и вновь смял мои губы крепким, властным поцелуем. Прижал к себе крепко-крепко, так, что даже дышать стало трудно!

— Прошу тебя, — выдохнул он, отпустив мои губы, — просто пообещай.

— Обещаю, — слабо произнесла я. — Обещаю, раз тебе это так важно.

Глава 14

Кристоф проводил ко дворцу Невест и, коротко поклонившись, опустился на одно колено.

— Открыть портал?

— Да, Тиль, открывай."

"На душе было неспокойно. Искрящаяся, безумная и бездумная радость прошла и… Мы вновь ничего не обсудили. Что значили эти поцелуи? И этот подарок?

«Почему нельзя сказать словами?!»

— Спасибо, что подождала, но я бы и сам мог дверь открыть, — из кустов выбрался Гамильтон. — Показывал Тиль парк.

— Она живет здесь всю жизнь, — я нахмурилась, — что она не видела?

— Она маленькая и отдельно от своего человека не ползает.

Рассмеялся и бросил на меня очень выразительный взгляд. Мол, тебе и повезет.

— Прекрати, — вздохнула я.

В выделенных мне покоях было тихо. Тина что-то выписывала на огромный лист из крошечной книжицы, а Марон… Марон взглядом левитировал водяной шарик.

«Ничего себе, уже перешел на следующий уровень», восхитилась я и на цыпочках проскользнула в свою спальню.

Вытащив цветы, я поразилась тому, что часть из них уже превратилась в камень. Немного мутноватый, не ограненный камень, но… Что-то, а придать все этому великолепию немного блеска я смогу.

«Наверное. Вряд ли окаменевшие цветы сильно отличаются от камней», пронеслось у меня в голове.

Но я не успела ничего сделать — по уже окаменевшим соцветиям пробежал блик и огранка сама сбой появилась на изящных лепестках. Еще пара минут и на прикроватной тумбочке лежал черный шнурок с нанизанными на него сине-серебристыми цветами.

— Земное Древо, — ко мне подкрался Гамильтон. — Красиво.

— Ты знаешь о нем? — заинтересовалась я.

— Конечно, — с толикой нежности произнес пес, — его сажали во всех мирах. У нас оно тоже до сих пор есть, хоть его бутоны все чаще опадают не распустившись.

— Быть может, его родной мир погиб, — с сочувствием произнесла и погладила цветы кончиками пальцев, — я буду о вас заботиться.