Освобожденный любовник

Правда безжалостно держала его в сознании: Ви привязался к своему напарнику так, что это приводило к осложнениям, и ничего не меняло.

Бутч знал об этом. Черт, они были лучшими друзьями, и парень понимал Ви лучше остальных. Марисса тоже знала, потому что не была глупа. И Братство знало, ведь с этими древними олухами невозможно сохранить ни одной тайны.

Но они ничего не имели против.

Но не он. Он не мог выносить эти чувства. Или себя.

— Собираешься мерить остальные свои шмотки? — спросил он на выдохе. — Или хочешь еще немного поныть о своих штанах?

— Не заставляй показывать тебе средний палец.

— Зачем лишать тебя любимого занятия?

— Потому что палец у меня уже отнимается. — Бутч подошел к дивану и подхватил нагрудные ножны. Он надел их на широкие плечи, и кожа идеально села на его торс. — Обалдеть, как тебе удалось их так хорошо подобрать?

— Я измерял тебя, помнишь?

Бутч застегнул их, потом наклонился и провел пальцами по крышке черной лакированной коробки. Он задержался на золотом гербе Братства Черного Кинжала, затем пробежал по символам Древнего Языка, звучащим как Дестроер3, потомок Рофа, сына Рофа.

Новое имя Бутча. Древняя, благородная родословная Бутча.

— Ну, ради Бога, открой уже коробку. — Ви затушил сигарету, скрутил еще одну и снова закурил. Черт, хорошо, что вампиры не болеют раком. В последнее время он курит одну за другой, как уголовник. — Давай же.

— Я все еще не верю в это.

— Просто открой чертову коробку.

— Я правда не…

— Открой. Ее. — Ви так нервничал, что мог взлететь с гребаного кресла.

"Коп открыл замок из чистого золота и поднял крышку. В колыбели из красного атласа, лежали четыре одинаковых черных кинжала, каждый из которых был идеально сбалансирован под Бутча и смертоносно заточен.

— Дева Мария, Матерь Божья… Они великолепны.

— Спасибо, — выдохнул Ви. — Я еще и печь умею.

Карие глаза Бутча метнулись через всю комнату.

— Ты сделал их для меня?

— Ага, но это ерунда. Я делаю их для всех нас. — Ви поднял руку в перчатке. — Я с теплом на «ты», как видишь.

— Ви… спасибо.

— Проехали. Как уже говорил, я спец по клинкам. Постоянно этим занимаюсь.

Да… может, просто не с таким усердием. Он четыре дня трудился над кинжалами для Бутча. От шестнадцатичасового марафона работы его проклятой светящейся рукой над многослойной сталью у него горела спина, и болели глаза, но, черт возьми, он был настроен сделать каждый из них достойным мужчины, который будет ими орудовать.

И все же, они были недостаточно хороши.