Освобожденный любовник

Думаешь, год назад ты свалил бы Лэша на кафель и колошматил бы до тех пор, пока тот не захаркает кровью?

«Определенно нет.»"

"— Ты голоден, но есть тебе не нравиться, да? Чувствуешь тревогу и истощение. Стал вспыльчивым.

Господи, откуда это известно Брату?

— Сам прошел через это, помнишь?

«Как долго осталось?» Спросил Джон.

— До превращения? Как мужчина, ты должен пойти в своего отца. Дариус прошел свое чуть раньше. Но невозможно знать наверняка. Некоторые могут оставаться в таком состоянии годами.

«Годы? Вот блин.

В последовавшем молчании с Братом произошли жуткие изменения. Будто сгустился туман и поглотил его, несмотря на то, что Джон все еще мог видеть каждую черточку на лице со шрамом.

— Поговоришь об этом с Куином и Блэем.

«Прости. Джон покраснел. Не хотел совать нос в чужие дела.»

— Проехали. Слушай, я не хочу, чтобы ты беспокоился об этом. Мы приготовили для тебя Лейлу, чтобы пить из нее, и ты будешь находиться в безопасности. Я не позволю ничему плохому случиться с тобой.

Джон уставился в изуродованное лицо Воина и подумал об однокласснике, которого они потеряли. «Харт же умер.»

— Да, такое случается, но кровь Лейлы очень чистая. Она Избранная. Это поможет тебе.

Джон подумал о красивой блондинке. О том, как она скинула мантию прямо перед ним, показывая свое тело в поисках одобрения. Черт, он не мог поверить, что она это сделала.

«Как я узнаю, что нужно делать?»

Зи запрокинул голову и взглянул на небо.

— Тебе не нужно беспокоиться об этом.

К своему стыду он показал знаками: «Думаю, что мне страшно.»

— Значит, ты умен. Эта хрень — сверхмощная. Но как я сказал… Я не позволю ничему плохому случиться с тобой.

Зи отвернулся в сторону, будто почувствовал себя неловко, и Джон принялся разглядывать профиль мужчины на фоне деревьев.

Джона переполняла благодарность, а Зи прервал «спасибо», готовое сорваться с его рук.

— Нам лучше вернуться домой.

Пересекая реку и двигаясь в сторону особняка, Джон обнаружил, что думает о биологическом отце, которого никогда не знал. Он избегал вопросов о Дариусе, потому что тот был лучшим другом Тора, а Братству было трудно касаться всего, связанного с Тором.