Освобожденный любовник

Его большой и указательный пальцы аккуратно раскрыли шире ее правый глаз, пока он доставал ручку с фонариком. В такой близи она могла видеть его длинные густые ресницы, трехдневную щетину и чистые поры на коже. Он хорош пах. Одеколоном.

Что за одеколон, пронеслось в ее голове.

— Хорошо, что я пришел наготове, — протянул он, наводя тонкий луч.

Ей захотелось моргнуть, когда он посветил в глаз, но Мэнни не позволил.

— Стало хуже? — Спросил он, переходя к левому глазу.

— О, нет. Вполне нормально.

Он выключил фонарик и затолкал его обратно в нагрудный карман формы.

— Зрачки нормально расширяются.

— Какое облегчение. Если мне захочется почитать под солнечным прожектором, я преуспею.

Он взял ее запястье и нащупал пульс. Затем поднял свои ролексы.

— Придется доплачивать страховку за этот осмотр? — Поинтересовалась Джейн.

— Шшш.

— Потому что я на мели…

— Шшш!

Было непривычно оказаться на месте пациента, а держать рот закрытым — того хуже.

Темная комната. Мужчина в кровати. Ее рассказ… рассказ о… похоронах Ханны.

Очередная вспышка боли охватила ее, и она резко втянула воздух.

— Вот черт.

Манелло отпустил ее запястье и положил ладонь на лоб.

— Жара вроде нет. — Он опустил руки на обе стороны ее шеи, прямо под подбородком.

Когда он нахмурился и начал пальпировать, она сказала:

— У меня нет ангины.

Глава 36

Находясь На Другой Стороне, Вишес пристально рассматривал Кормию, и его одолевало желание отстрелить себе ногу.

Конечно же, он вызывал в ней ужас.

— Иисус Христос, — пробормотал он, глубоко затягиваясь самокруткой, а затем щелкнул по ней.

Он думал, что она будет желать его или испытывать хоть что-то подобное, но в протест, она ощущала то же, что и он.

— Да, мне чертовски жаль.

Ее нефритовые глаза от удивления распахнулись и заблестели.