Освобожденный любовник

Он прикрыл веки, зная, что его глаза сияли. Ее бегство, ужас на ее лице — причиняли адскую боль.

— Твои глаза, — сказала она тонким голосом.

— Не волнуйся об этом.

— Что ты, черт возьми? — ее тон звучал так, как будто ключевым словом должно быть слово «урод», и видит Бог, она была недалека от истины.

— Что ты такое? — повторила она.

Возникло искушение наврать, но она вряд ли купилась бы. Кроме того, ложь по отношению к ней, заставляла его чувствовать себя грязным.

Глядя на нее ровным взглядом, он тихо сказал:

— Ты знаешь, кто я.

Долгое молчание. Затем:

— Я не могу в это поверить.

— Ты слишком умна, чтобы не поверить. Черт, ты уже намекала на это.

— Вампиры не существуют.

Он гневно вспыхнул, хотя она этого и не заслужила.

— Мы не существуем? Тогда объясни, что ты делаешь в моей гребаной стране чудес?

На одном дыхании она парировала:

— Скажи мне вот что: гражданские права значат что-нибудь для вашего вида?

— Выживание значит больше, — рявкнул он. — С другой стороны, на нас охотились в течение многих столетий.

— И для вас — цель оправдывает любые средства. Очень благородно, — ее голос был таким же резким, как и его. — Вы всегда пользуетесь этой логикой, похищая людей?

— Нет. Мне не нравится похищать людей.

— О, ну кроме того, что ты нуждаешься во мне, поэтому используешь. Какое я счастливое исключение.

Твою мать. Это возбуждало. Чем больше она отвечала на его агрессию, тем тверже он становился. Даже в подобном, ослабленном состоянии, возбуждение требовательно билось между его бедер; и он представлял: как склоняет ее к кровати, на ней нет ничего кроме ее белого халата… и он входит в нее сзади.

Наверное, он должен быть признателен за ее неприязнь. Будто ему нужно связываться с женщиной…

Внезапно, та ночь, когда его пристрелили, в полной ясности проявилась у него в мозгу. Он вспомнил, счастливый короткий визит своей матери, и ее сказочный подарок на его день рождения: Праймэйл. Из него сделали Праймэйла.

Ви поморщился и с силой закрыл лицо руками.

— Ох… черт.

— Что случилось? — спросила она неохотно.

— Моя гребаная судьба.

— Ой, да ладно! Я заперта в этой комнате. По крайней мере, ты волен идти куда захочешь.

— Черта с два.

Она пренебрежительно хмыкнула, и никто их них не произнес ни слова, пока, примерно через полчаса, не пришел Бутч с подносом. Коп прекрасно понимал, что без лишних разговоров нужно действовать быстро, а главное — надо держать дверь запертой, все то время, пока он занимался делом.