На другом берегу осени (БР √2)

Научные работники и деятели культуры оставляли после себя не слишком умное и культурное потомство, которое, в свою очередь, плодилось зачастую совсем уж маргинальными отпрысками. Родители все собирались продать эту квартиру и купить что-то поприличнее, и всегда в последний момент оказывалось, что то денег не хватает, то кризис, то еще что-то. К тому же хороший район, близко к центру.

Квартира досталась отцу Маши, Семену Семеновичу Прилуцкому, от его деда, видного ученого-физика, обойденного недоброжелателями и завистниками член-корром, но тем не менее доктора и профессора.

Высокие потолки, лепнина, дубовый паркет и хрустальные люстры раньше служили мерилом достатка и высокого положения, а сейчас смотрелись анахронизмом. Тем не менее, четырехкомнатная квартира почти в сто десять квадратов позволяла семье из трех человек не слишком тесниться.

Шум голосов был слышен еще на лестничной площадке на две квартиры, Маша подергала ручку, открыла незапертую дверь.

Родители вернулись как всегда не вовремя, должны были прилететь только в среду.

- Вот ты где, - мать Маши, Майя Иосифовна, кидала вещи из чемодана в стиралку. – Где была?

- Отстань от ребенка, - выглянул с кухни отец. – Она взрослая уже, правда, Маш? Привет.

- Привет, папа, - Маша чмокнула отца в щеку. – Вы чего так рано?

- Рано мы, - продолжала ворчать мать. – Вот у папаши своего спроси, чего мы так рано.

Семен Семеныч, коренастый живчик с животиком, залысинами и очками в тонкой золотой оправе, виновато развел руками.

- Работа, видишь ли, у него.

И что такого срочного может быть в твоем занюханном институте? Премию будете распределять, по сто рублей на человека? Или может быть жребий кинете, кому на конференцию в Австрию ехать? Так я тебе сразу скажу, Гольцер поедет. Она и пять лет назад ездила, и три, и в прошлом году.

- Завелась, - грустно сказал Семен. – А ведь еще два выходных впереди.

Отца надо спасать, подумалось Маше.

- Я у Павла была, - будто невзначай оборонила она.

- Это у какого Павла? – сразу же забыв про белье, вылетела из ванной мать.

- Ну у Паши Громова, с которым мы работаем вместе.

- Вот, точно, - оживился Семен. – Надо Пашке звякнуть. Он как, не дежурит на выходных?

- Ты посмотри, - Майя грозно уперла руки в боки, семейный жест Лейбмахеров по женской линии. – Твою дочь совратили, а ты собрался с этим развратником пьянствовать. Доченька, он тебя заставлял? Да? Скажи правду. Я найду на него управу, надо же, невинную девочку окрутил, и в кусты.