На другом берегу осени (БР √2)

- Смирный сегодня попался,- Сева не унывал. Хоть его план и не сработал, и придется искать нового уборщика, но главврач, судя по всему, не только не рассердился, а даже наоборот – был доволен. А кто предложил этого Володю взять? Он, Сева, значит, и плюшки ему. А не этому унылому родственнику. Кстати, где он? Сева повращал головой. Ага, в кладовке. Вечно отсиживается, когда он, Сева, работает.

Словно услышав его мысли, Петрович вышел из подсобки, заложив руки за спину.

- Давай, Петрович, помогай, - Сева дернул шваброй, отправляя волну грязной воды в сторону старшего товарища.

И замер, открыв рот.

На него смотрело дуло пистолета с какой-то толстой черной фигней на стволе. А потом он увидел вспышку.

- Тьфу, - сплюнул Петрович на валяющееся на полу тело родственника. – Никакой пользы от этого придурка, только вред. Даже органы не продашь, все пропиты и прокурены. И теперь мудохайся мне, жди, пока этот стукач растворится. Надо будет попросить, чтобы доплатили.

- Зачем тебе деньги, - перед опешившим Петровичем появился знакомый парень.

Медбрат из травмы. - Тратить уже не на что.

И легонько толкнул ладонью старшего санитара.

Поглядел на лежащие рядом на полу два трупа – один с дыркой в голове, другой – с первой наверное за много лет улыбкой на лице, на остатки человеческой плоти в ванной с кислотой, и пошел к лифту. Рабочая ночь закончилась, равно как и его карьера в этом заведении.

Глава 30

Увольнение сотрудника – отличный повод устроить ему отходную.

И хорошенько напиться – на совершенно законных основаниях. В пятницу Павел заехал в больницу, распил несколько бутылок коньяка с особо близкими приятелями, получил трудовую, скромный подарок от трудового коллектива, а уже в субботу лучшая часть медперсонала больницы гуляла в ресторане. Благо он был на соседней улице, и при необходимости уменьшившийся на одного человека трудовой коллектив мог быстро отреагировать на экстренную ситуацию.

Звучали пожелания, напутствия, Павел узнал, каким хорошим человеком он был, есть и будет, медсестры, пользуясь случаем, обцеловали доктора, норовя сделать это по-настоящему, все таки полтора центнера обаяния никуда не делись.

Коллеги степенно нажирались, верхушка больницы благосклонно на все это смотрела.

Не будь Лейбмахера тут, коллектив бы развернулся вовсю. Но строгий взгляд Иосифа Соломоновича осаживал самых резвых. Так что ничего не разбили и почти ничего не испортили.