На другом берегу осени (БР √2)

Шесть патронов – пять смертельно-точных попаданий в цель. И одно – которое можно пережить. Раненый даже повернуться не успел, как боль пронзила второе плечо. Пистолет выпал из рук.

Второе ранение было серьезнее первого – пуля раздробила сустав. От боли дважды раненый чуть не потерял сознание. Но на грани восприятия смог увидеть, как блондинчик сьехал по перилам на пол, подошел к нему и поставил подошву кроссовка на горло.

Артур посмотрел на шесть валяющихся тел, на пистолет в руке, вложил Стечкин в руку старшего группы.

"- Ну и дел ты наделал, дружок, - покачал головой. – Ах да, забыл.

Он прикоснулся к раздробленному суставу, слегка пошевелил пальцами, растворяя пулю в месиве хрящей и костей.

- Ну что там, - Хмельницкая нервно ходила из угла в угол. Сотовый не работал, сети не было. Она и так была слабой, связь обеспечивал местный ретранслятор, который, похоже, был обесточен. Но так чтобы связи не было вообще – что такое могло случиться, атомная война началась?

Один из охранников, с седеюшими, словно припорошенными солью волосами, оторвался от рации, - Глухо.

- Что будем делать?

- Ничего, - пожал плечами второй, с щербинкой между передними зубами, - ждать. Сюда проникнуть – это постараться надо.

Словно в ответ на его слова, лязгнули штыри, выходящие из пазов.

- Быстро сюда, - охранник с рацией затолкал Лидию под стол. – Сидеть и не высовываться.

Испуганная Хмельницкая сжалась в комок.

Минуту ничего не происходило. Потом дверь начала медленно открываться. Один из бойцов, рыжий, укрылся за столом, второй, щербатый, лег на пол, старший – вжался в угол напротив дверных петель.

За дверью никого не было. Только белый клочок бумаги лежал на полу.

Старший спрыгнул с подоконника, осторожно подошел к двери, рукой распахнул ее настеж, огляделся – коридор в обе стороны был пуст. Поднял бумажку, пятясь, вернулся к столу. Развернул.

- Оставьте женщину и уходите, - прочитал он вслух.

- Подстава? – тот что лежал на полу, поменял положение ног.

- Не иначе, - согласился рыжий.

- Конечно, - забормотала Лидия. – Это заманивает он вас. Я заплачу, я много заплачу, только убейте его.

- Много – это сколько? – поинтересовался старший.

- Сто тысяч. Двести. Каждому. Долларов. Только сделайте что-нибудь, - Хмельницкая уже была на грани истерики, и теперь за эту грань переступила. – Убейте его, и возьмите деньги.