На другом берегу осени (БР √2)

- Так, сколько там длится сеанс, сорок минут? За десять минут до окончания войдешь, якобы для контроля за работой новичка, посмотришь что и как. До этого не входить.

- А если он там ее того, - Тимур показал характерный жест руками, - задушил? Маньяк?

- Сколько ты стоял у двери? Пять минут? Да еще сюда шел. Ты же врач, сколько времени надо, чтобы мозг умер? Так что уже бесполезно сейчас лезть. Хорошо, через десять минут заглянешь. И сразу мне отпишись.

Тимур чуть ли не вприпрыжку дошел до процедурной, приложил ухо к двери – тишина.

- Интересно? – Артур вышел, закрыл за собой дверь.

- Что с Ангелиной?

- Спит твоя Ангелина. Сеанс сколько? Сорок минут. Вот ровно через двадцать минут проснется. Ладно, вижу, что не успокоишься, - Артур улыбнулся, - можешь заглянуть, она все равно сейчас ничего не видит и не слышит. Ну, кроме приятных снов.

Тимур открыл дверь, тихо вошел в кабинет. Женщина лежала на животе, руки – безвольно вдоль тела.

- Да жива твоя ненаглядная, - успокоил его Артур. – Говорю же, спит аки младенец. Пойдем, через пятнадцать минут вернемся. А то небось притомился под дверью стоять, отдохнешь.

Они вышли. Уселись в служебной комнатке отдыха – пустой, весь персонал был чем-то занят.

- А бил-то ты ее зачем, - не унимался Тимур.

- Так нужно, - назидательно сказал Артур, - с женщинами нужна строгость и с их стороны – послушание.

- Нет, - растерянно ответил Тимур. И сразу спохватился, - ты мне зубы не заговаривай. Смотри, нажалуется эта баба. Потом вони не оберёшься.

- А, - махнул рукой Артур, - если что, вали все на меня. Будут возбухать – отцу пожалуюсь.

- Отец у нас – кто?

- ГРУшник, - скромно сказал парень. – Перестреляет всех. У него и лицензия есть на отстрел. Да шучу я, шучу, все обойдется, вот увидишь. Сколько там осталось, пять минут? Пойдем, посмотрим, вдруг проснулась уже.

Ангелина проснулась от странного чувства легкости. Открыла глаза – взгляд уперся в керамическую плитку. Пошевелила руками, ногами, вспомнила, что шла на массаж. Ну да, к Тимурчику, хорошенький такой, вот только ломается, а все муж, запугал всех. Ну ничего, она… И вдруг поймала себя на том, что мысли о мануальщике не приносят возбуждения. Это было необычно и очень приятно. Спокойствие.