Мышка для Котова

— Тогда скажи мне, когда ты не пьян, — прошу тихо, боясь, что он не поймёт меня.

— Я люблю тебя, Аня. П*здецки сильно люблю, — проникновенный шепот. — Я полный кретин. Ревнивый придурок. Засранец. Но я люблю тебя.

— А я тебя, — улыбаюсь счастливо, хлюпая носом.

— Простишь меня? — опускается вдруг на колени и лицом вжимается в оголившийся живот. — Простишь? — целует кожу, заставляя мои мысли скакать в другом направлении.

— Простила, — я опускаюсь на колени рядом с ним, ладошками обхватываю лицо, глажу скулы.

Смотрю в глаза и понимаю, что всё прощу.

Не понятно, кто подаётся вперёд первым. Просто в следующий миг губы сливаются в страстном поцелуе. Язык Марка по-хозяйски ныряет мне в рот, а жадные руки сжимают ягодицы. Парень тянет меня на себя. Заставляет сесть к нему на бёдра, чтобы вжаться напряженной плотью мне меж бёдер.

— Маркуша, — я всхлипываю от остроты чувств. От смущения.

— Анечка моя, — парень смотрит на меня затуманенным взглядом.

Этот звук заставляет что-то внутри дрогнуть и затрепетать от нетерпения. От предвкушения.

Глава 35

Марк двигается в сторону кровати, не выпуская меня из рук и продолжая покрывать моё лицо нежными, сводящими меня с ума поцелуями. Его руки сжимают ягодицы, а напряжённая плоть давит на чувствительное местечко между ног. Я всхлипываю и непроизвольно начинаю ерзать, стараясь прижаться к нему как можно ближе.

— Малышка, — тянет хрипло, втягивая в рот кожу на шее и оставляя засос. — Я же не дойду до кровати. Не сдержусь, малыш, — прикусывает мочку зубами. — Не хочу, чтобы наш первый раз был на полу.

Меня выгибает дугой от этой ласки. Грудью вжимаюсь в его грудную клетку. Напряжёнными сосками чувствую жар его тела. Меня прошибает. Он так близко. И так мне необходим.

— Люби меня, Марк, — шепчу ему в губы, жмурясь и ловя ртом его рваное дыхание. — Люби…

Парень с осторожностью опускает меня на кровать. И нависает сверху, упираясь коленями в матрац, взглядом окидывая с ног до головы. И столько чувств в одном только взгляде, что у меня перехватывает дыхание. Марк смотрит так, будто не хочет видеть никого и ничего, кроме меня. Будто увидел нечто столь прекрасное, что всё остальное кажется серым и безликим.