Обрученные

И если уж совсем начистоту хотя бы с самой собой, то…

После сегодняшнего дня, когда Вардан так аккуратно и даже деликатно о ней позаботился, ей стало приятно, что есть кто-то, ответственный за нее. Кто-то, кому не безразлична судьба ее малыша.

Лиана почти с удовольствием съела деревенский салат и куриный суп — целых полтарелки. Помнила слова врача про питание и очень старалась впихнуть в себя побольше. Больше, к сожалению, не влезало.

— Наверное, нам надо серьезно поговорить… — сказала она и против воли зевнула.

Очень уж устала после всех этих нервов, анализов, капельниц и прочего. Из нее будто высосали всю энергию, а ее жалкие остатки ушли на переваривание пищи.

Но поговорить-то было надо, поэтому Лиана продолжила:

— Много нужно обсудить…

Под этим «много» она имела в виду глобальные вещи — рождение ребенка, права, опеку и тысячу нюансов.

— Обсудим, малышка, — кивнул Вардан. — Мы все-все с тобой подробно обсудим. Но, наверное, лучше не сейчас, а когда ты как следует отдохнешь, выспишься.

Именно домой Лиане и хотелось в тот момент.

В собственную кроватку, на мягкий матрац, под пушистое покрывало, и чтобы голова на любимой подушечке. И забот никаких…

— Пойдем, — позвал он ее ласково.

Лиана встала, снова отчаянно зевнула.

Вардан предложил:

— Давай устрою тебя на заднем сиденье? У меня есть подушка, чуть прикорнешь по дороге, хочешь?

Лиана хотела, отказываться не стала.

И вправду забралась на заднее сиденье его машины. Мгновенно уснула под звук работающего мотора.

Не почувствовала подвоха.

А когда проснулась, они уже въезжали в родной городок. Краснодар остался далеко позади…

Глава 56. Моя женщина

Вардан никогда еще не вел машину так безупречно.

Чтобы по дороге притормозить перед каждой кочкой, ехать быстро, но не слишком, выбрать идеальный маршрут и не попасть ни в одну адскую пробку. В общем, показал класс. Непременно получил бы приз за лучшее вождение, если бы кто-то эти призы раздавал.

Он берег сон Лианы, как величайшую драгоценность.

Ведь понимал — как только она проснется, тут же покажет ему, где зимуют самые лютые раки. Будет ругаться, спорить с ним, может по голове постучит. Поэтому хотелось уехать как можно дальше, прежде чем наступит момент, когда ему придется совмещать езду с попытками доказать ей правомерность своего поступка.

Но по-другому поступить он не мог.

Дело даже не в крайней степени злости, какую он испытывал от всей ситуации в целом.