Обрученные

И, наверное, только сейчас в свете яркого летнего солнца Лиана заметила, какие у него пронзительно зеленые глаза. Раньше они казались просто карими, а теперь ясно видно — ободок зеленый, а коричневой радужка становится лишь к центру, прямо как у нее самой.

Потрясающе красивые у него глаза. И ресницы такие пушистые, черные, что любая девочка позавидует.

Ее реплику про крики Тарасов никак не прокомментировал, сказал другое:

— Как ты здесь оказалась? Я думал, ты замуж вышла…

— Не вышла, — воскликнула Лиана и поморщилась, вспоминая весь ужас того, что с ней случилось.

— Это из-за того видео, да? — вдруг спросит Тарасов. — Которое выложили в телеге после выпускного? Ну твой жених и долдон, ясно же, что фальшивка…"

"Лиана ожидала услышать от бывшего одноклассника что угодно, только не это. Уж конечно, она не стала уточнять, почему именно не вышла замуж, но не удержалась от вопроса:

— А как ты узнал, что видео — фальшивка?

— Ну… — Он на секунду стушевался, а потом ответил: — Мне и понимать было не надо, я-то знал, что после вручения аттестатов ты сразу пошла домой, нигде не лазила.

Оно так и было, но…

— Откуда ты это знал? — наморщила лоб Лиана.

— Мгм… — Тарасов поджал губы. — Скажем так, я проследил, чтобы ты безопасно добралась до дома в тот вечер. Я шел за тобой со школы, провожал… На расстоянии. Небольшом, кстати… Было удивительно, что ты так и не заметила меня. И потом, если бы в ночь выпускного кто-то решил тебя выдрать, я б его угандошил! Я б его так отпиздил, что месяц потом через соломинку жрал бы…

От такого признания Лиана впала в ступор.

Да, это тебе не ванильное признание из серии «Нравишься ты мне, красивая девушка». Но такое откровенное, даже шокирующее, что ей понадобилось время, для того чтобы разложить в голове все по полочкам.

— Я думала, ты меня ненавидишь… А получается наоборот?

Она спросила это и не получила ровно никакого ответа.

Очень скоро такой вывод показался ей самой очень глупым.

Лиана с обидой посмотрела на Тарасова и сказала:

— Ты надо мной издевался все последние годы. Как это сочетается с твоими последними фразами? Если я тебе нравилась, неужели не было смелости просто подойти, куда-то пригласить или как-то по-другому поухаживать? Слабо было, да?

Тарасов моментально вспыхнул, зарычал на нее питбулем:

— А как за тобой было ухаживать, если тебя засватали в четырнадцать?

Вот она, еще одна отвратительная грань ее прошлого.