Жена неверного адмирала, или Шаурма от попаданки

 — А под конец, может, всеми цветами радуги полыхнет — жидкий огонь, он такой!

Так что все эти бессовестные люди действительно ждали зрелища…

И они дождались.

Правда, не совсем того, чего ожидали.

В задних рядах послышался чей-то истошный крик и толпа отхлынула — люди кинулись врассыпную, но убежать было не так-то просто — подоспевшие сзади блокировали вход тем, кто был впереди.

Земля задрожала под мощными лапами монстра.

И я увидела Дэйгана во всем великолепии его чешуи, блестящей на солнце, как изумруды и яростно горящих глаз.

Дракон был не таким уж большим, но из-за своей мощи казался огромным.

Завидя его, торговцы в страхе визжали, кидаясь врассыпную.

Не обращая внимания на людишек, Дэйган подступил к горящему ларьку, склонил голову и что есть мочи дохнул на него паром.

Огромное молочно-белое облако окутало ларек, послышалось шипение, и зеленоватые языки пламени сразу потухли.

Дэйган потушил шаурму в один миг, но все, что от нее осталось — это обгорелые доски, от которых шел пар.

Я бросилась к нему, и тут почувствовала, что меня перехватили за талию.

— Виолетта, нельзя. С жидким огнем не шутят.

Это был Грэм.

Именно он держал меня за талию, он смотрел с таким сочувствием, что меня разозлило это еще больше, хотя я понимала, что шок и стресс.

Ведь Грэм и его дракон явились, чтобы мне помочь.

— Адмирал Фрейзер… — послышался почтительный шепот.

— Сам адмирал…

Я ведь не афишировала перед местными, что я жена Грэма. Точнее, уже бывшая жена.

А, может быть, нужно было?

— Прости, что пришел слишком поздно, — с горечью сказал Грэм. — Как только мне доложили, я сразу помчался к тебе.

— Пусти меня, пожалуйста. Я не буду подходить слишком близко. Но я хочу… проститься.

На последнем предложении я едва сдержала слезы.

И все-таки я не заплакала.

Нет.

Посмотрев на меня долгим взглядом, Грэм кивнул и убрал руки.

Толпа затихла.

Я медленно подошла к уродливому обгоревшему остову, на месте которого еще вчера был мой процветающий, яркий и уютный ларек.

Это все… Все, что у меня осталось.

У меня не осталось ничего.

Отвратительный запах гари, смешавшийся с запахом горелого мяса от спаленных фаверолей, которые были внутри ларька, бил в нос.

Увидев что-то знакомое под обгорелыми досками, я присела на корточки и достала оттуда опаленную коробку со своей плетеной мебелью.

Безумная надежда, что хотя бы она сохранилась, вспыхнула и погасла — внутри коробки была лишь зола.