Жена неверного адмирала, или Шаурма от попаданки

 — Послушайте, леди Виола, я уверен, что даже если самые именитые повара Эльмарино приготовят фавероль, она будет и вполовину не так вкусна, как в вашей шаурме!

Я задумчиво посмотрела на красивого парня.

Я явно ему понравилась — не просто же так он вернулся к моему ларьку, а сейчас с аппетитом уплетал мою шаурму и смотрел такими восхищенными глазами.

— Могу ли я попросить вас об одной услуге, лейтенант Эстли?

— Для вас — все, что угодно, леди Виола!

— Тогда ловлю на слове.

— Что мне нужно будет сделать? Хотя я понимаю — вам надо защитить вашу лавку от нечистоплотных торговцев, которые завидуют вашему успеху.

— Это будет просто замечательно с вашей стороны, — обрадовалась я. — Но, по правде говоря, мне нужно кое-что другое. Только я, с вашего позволения, скажу вам об этом чуть позже.

— Я буду ждать, и будьте уверены, Ола, я не подведу! — пылко заверил молодой лейтенант.

Всю эту неделю я не работала круглосуточно, поэтому Эрик вызвался проводить меня до дома.

Несмотря на эти самые головы, это было даже романтично.

На следующий день я зашла к Юстасу, который уже начал работать по моему заказу, и через полчаса вышла оттуда, очень довольная.

А вот торговец остался красным, как вареный рак.

Ну прекрасно — значит, моя задумка увенчается успехом.

К своему ларьку я подходила с опаской — мало ли что Козетта с дружками могли с ним за ночь учинить? Но, кажется, наложенные Эриком защитные руны сработали — никаких видимых повреждений я на коптильне не обнаружила.

Спокойно отперла замок и приступила к шаурме.

Эти пару дней я волчком крутилась, завернув наверное, триста лавашей, а то и больше.

И все-таки, даже несмотря на то, что я глаз от кухонного стола поднять не могла, я нет-нет, да и поглядывала на рыбную лавку напротив.

Меня очень беспокоило, что Флико не приходил на работу.

За такой короткий срок я привязалась к простодушному парнишке, который волчком крутился вокруг моего ларька и души не чаял в Бултыхе.

А тут как-то резко пропал.

Я знала, что он жил с отцом и мачехой, которые его не особо жаловали, все внимание уделяя другим детям. Мальчишка рос без заботы и любви, как репейник рядом с дорогой.