Мы влипли

Вначале я пытаюсь сопротивляться, но одна из них говорит, что сейчас позовет Семена, поэтому я оставляю все попытки. Стараюсь лишь сидеть ровнее, чтобы голова раскалывалась не так сильно.

Позволяю кистям и расческам трогать свои лицо, волосы, что еще мне остается. На просьбу дать мне телефон девушки никак не реагируют.

Я словно марионетка, которую дергают за нитки. Все чувствую, но не могу поступать по своей воле. Что он подсыпал в эту чертову бутылку? Еще и сделал так, что она оказалась закрыта, словно только из магазина.

— Вот, теперь гораздо, гораздо лучше. Она стала даже немного симпатичной, — подает голос одна.

— Да, а то я как увидела сначала, так в ужас пришла. Как бы у наших мальчиков настроение не упало от такого зрелища, — отвечает вторая.

И обе задорно хихикают.

Это они обо мне? Да плевать, есть более важные вещи.

Например, сколько сейчас времени и сколько времени прошло с того момента, как Семен позвонил Матвею?

Только бы Матвей не поехал. Не хочу, чтобы он участвовал.

Он отлично дерется, уговариваю сама себя, ты же знаешь, сто раз убеждалась. Да, но это были не бои, а вдруг они вообще без всяких правил? Нет, не должны, ведь тогда каждый раз придется вызывать скорую, врачи будут снимать побои и заявлять в полицию. Но полиция-то куплена. Если я правильно поняла, отец Семена там работает. Ну и что, что куплена. Если странные избиения пойдут одно за другим, никто не сможет закрыть глаза на такое беззаконие.

Все эти мысли проносятся и проносятся, пока я не слышу громкое: начинается!

Семен появляется в комнате, а с ним двое парней из тех, что заглядывали в комнату чуть ранее.

Несколько секунд разглядывает, словно я экспонат, выставленный в музее, а потом довольно улыбается.

— Отлично. Полька, ты красотка. За такую и помахать кулаками не жалко.

— Ты уверен, что парень тебя не побьет? — кидает Семену один из его друзей.

Семен даже не оборачивается к нему, продолжая осматривать меня.

— Гарик, разве я когда-нибудь вас подводил? — произносит с некоторой ленцой.

— Значит, ставлю десять? — уточняет тот.

— Ставь двадцать, — хмыкает Семен, — ты ж меня знаешь.

Парни уходят, а Семен, наоборот, подходит вплотную, рывком поднимает меня с места и теперь пялится на мое лицо.

— Когда кончится действие этой чертовой воды? — спрашиваю я.

На этот вопрос уходят почти все силы, что я копила, сидя без движения.