Мы влипли

Открываю пластиковую коробку и достаю оттуда ватные диски, перекись и стрептоцид. Смачиваю один из дисков раствором и придвигаюсь к Матвею.

— Ну, готов?

Он кивает, откидывается назад и закрывает глаза.

Придвигаюсь еще.

Его красивое лицо сейчас так близко, но кажется, оно сильно напряжено. Хочется, чтобы он расслабился, хоть немного.

— Это не будет слишком больно, — шепчу.

Любуюсь длинными густыми ресницами, идеальной формой скул и подбородка, дерзким изгибом губ. Как мне не хватало всего этого.

— Пусть больно, мне все равно.

Осторожно подношу тампон к тому уголку губ, откуда сочится кровь, и слегка промакиваю. Губы Матвея приоткрываются, и я сглатываю. Смотрю на них, и не могу оторваться.

Мои руки снова дрожат, но теперь не от страха или неуверенности. Они дрожат от осознания его близости. Вызывают вспышку эйфории, которая начинает распространяется по телу опасным огнем. Всякий раз, как он оказывается в зоне моего комфорта, да и просто моем периметре, так происходит. Исключений не бывает.

Заставляю себя оторваться от неприличного разглядывания и снова поднимаюсь к глазам.

Охаю, потому что они оказываются открыты. Матвей смотрит на меня.

Зрачки в темноте салона кажутся полностью черными и слегка поблескивают.

Не могу сдержаться и дотрагиваюсь до его волос. Убираю со лба выбившиеся темные пряди стильной стрижки. Потом медленно веду пальцами от его левого виска, по скуле и вниз, к подбородку.

Матвей накрывает мою ладонь своей. Она у него очень горячая, пальцы чуть подрагивают, как и мои.

Я уже привыкла к тому, что он уверен в себе. Всегда и во всем.

А сейчас…

— Полина, — произносит хрипло.

Его правую руку я чувствую теперь на моей спине. Она не дает отстраниться, хотя я и не собираюсь этого делать. Просто не могу.

Левая ладонь скользит под волосы и слегка сжимает шею. Снова властно, но одновременно и нежно, как умеет дотрагиваться только он.

А потом… он притягивает меня к себе и целует.

Я вцепляюсь в ворот его толстовки и отвечаю на поцелуй. Он тут же углубляет и практически выдергивает меня с моего места, одновременно с этим отъезжая на сиденье назад.

— Матвей.

Его имя — единственное, что я могу произносить сейчас, больше ни одной мысли.

— Полина. Скучал. Сильно. Так сильно, Полин. Ты даже не представляешь.

— Матвей, Матвей.

Зарываюсь пальцами в его волосы, тяну. Сминаю ткань одежды. Кусаю губы от распирающего всю меня ощущения наполненности. Так и должно быть. Только так.