Мы сделаем это вдвоём

Потому что я теперь не боюсь, я там уже была."

"Она говорила, не глядя ни на кого, не поднимая головы. Северин, сидевший рядом, накрыл её ладонь своей точно так же, как когда-то генерал – мою руку. Подсмотрел, не иначе.

Дуня пересела на лавку к Асканио, вновь взяла его руку в свои и принялась что-то считать и куда-то надавливать. Марьюшка командовала – нести миски в кухню, и что-то ещё.

Она и углядела распахнутую настежь дверь с той стороны, и сидящих на крыльце котов – обоих разом.

- Там будто ходил кто, - сказала она.

Огляделись, и поняли – Никанор сбежал. Был тут, а потом, видимо, воспользовался моментом и утёк через кухню наружу. И где его теперь искать?

- Сказал же – не будет ему дороги, значит – и не будет, - махнул рукой Каданай.

И это оказалось сигналом к завершению многотрудного дня. Гости растеклись по домам, Егор Ильич обнял на прощание Дарёну, велел с утра готовиться к свадьбе. Жак Трюшон крякнул, подкрутил усы и сказал, что проводит домой госпожу Пелагею.

Мы с Анри заперли за собой дверь моей комнаты и обнялись, просто обнялись.

А с рассветом оказалось, что в Поворотницу пришёл туман.

21. Шаманы да туманы

Я знакома с зимними туманами – потому что если через город течёт незамерзающая река, то туманы непременно будут. Иногда соседнего дома было не разглядеть. А потом, когда всходило солнце, вся эта влага висела по веткам деревьев красивейшим кружевным инеем.

Здесь же не было никакой незамерзающей реки.

Поэтому ничего нормального в этом тумане не было.

Правда, сначала мы об этом и не знали. Окна-то почти у всех заморожены под самую верхушечку, и не особо там видно, что снаружи творится. У меня-то нет, но у меня и обогрев частично магический. И вот я как раз и увидела вместо привычного утреннего вида в окно – тот самый туман. Хороший, качественный, дом Егора Ильича в том тумане совсем потерялся, а из моего окошка его очень хорошо видно, там метра два может есть до него, а может и нет.

Мы обсудили это дело с Анри – он тоже ничего не понял. Выбрались наружу, увидели переполошившихся домочадцев, обсуждавших новости от соседей – никто не понял примерно ничего, что да откуда. Пришедший в себя, но ещё совсем слабый Асканио не мог сказать по делу ни слова – потому что ничего о таком странном явлении не знал.