Мы сделаем это вдвоём

– Не просто ж так всё вышло!

- Ничего он не сделал, - возник тот, с полу. – Ну подумаешь, поучил её уму-разуму пару раз, а нечего было глазами зыркать на всех, кто на двор господский заезжает!

Увидев настоящую Дунину внешность, я ни на минуту не усомнилась, что муж, судя по всему, её люто ревновал, и оттого ещё, наверное, что сам был с ней не особо ласков.

- Тебя бы поучить уму-разуму, безмозглый ты человек, - скривилась. – Ничего, здешние силы ещё покажут себя, я думаю. Здесь всё очень… продумано в этом плане.

Я рванула из-за пояса нож, ткнула в палец и уронила три капли крови на металлический поддон у печной дверцы.

- Дорогие здешние, услышьте меня, хорошо? У нас тут затык, тупик и я не знаю, что ещё. Ни мы, ни нас. И Дарёна, она вообще не при чём. Спасайте, кто может, в общем.

Разом завопил «убей её» Астафьев, и отбил что-то Дунино, какое-то нападение, взвыл сидевший на полу Кондрат, и ещё громче взвыл Лопатин – тот, что держал нашу Дарёну. Потому что из-за большой крынки, что стояла на полке рядом, выбрался вдруг Васенька, мой Васенька.

Тот от неожиданности выпустил Дарёну, Дуня на пару мгновений притормозила попытавшегося прыгнуть в её сторону Астафьева, и этого хватило, чтобы Дарья убежала в сени и дальше. Опытная, справится.

А мы с Дуней переглянулись и улыбнулись.

- Дуня, жги. Теперь можно, - кивнула я.

- Сами напросились, - Астафьев достал из-за пазухи мешочек, а из мешочка какой-то крупный камень.

Он что-то сделал, я не поняла, осыпал камень искрами, тот чуть засветился… и тотчас погас. А потом ещё раз, и ещё.

- Да что за чертовщина? Что вы сотворили с артефактом? – не мог он понять.

- А вы не знали, что порталы здесь не работают? – усмехнулась Дуня. – Только сюда, только на горе и только в определённые моменты. Отсюда – никак.

Астафьев смотрел на неё и не верил.

- Не может такого быть!

- Спросите у господина генерала. Потом. Может быть.

Я оглядела диспозицию – двое унимают кровь, один на голове, второй из остатков носа.

- Вяжем, да? – спросила я у Дуни.

Дуня была, очевидно, готова сказать, что вяжем, но тут я вдруг почувствовала удушье. Вот прямо ни вдохнуть, ни охнуть. Чуть повернула голову – Астафьев, скотина. Держит.

- Если вы повредите маркизе, господин генерал не простит вам, - быстро проговорила Дуня.