Мы сделаем это вдвоём

И что там, кстати, ярмарка-то была вчера? Или будет ещё? А то были же планы, просто обычные человеческие планы, на дальнейшую жизнь, на перезимовать без потерь, на дождаться весны. Поэтому…

Ульяна рассказала, что ярмарки вчера не было, потому что Каданай сидел над очагом в своём шатре из шкур и о чём-то размышлял, и что-то брызгал в огонь, и вроде бы даже с кем-то там разговаривал, хотя никогошеньки больше в шатре не было. Но его люди говорят, что у него такое дело в обычае. Наверное, с духами беседовал.

Тем временем, уже не только самые глазастые, но и обычные, вроде меня, видели сани, три штуки, которые кони тащили по льду прямо к нам. Три точечки приближались, уже было видно, как кони перебирают ногами, а Ульяна так даже и звон бубенчиков расслышала. Значит, уже скоро.

Это «скоро», впрочем, настало ещё через какое-то время, мы успели сходить до Каданаева шатра, спросили про ярмарку и про планы.

- Господин Каданай, - генерал не сводил с шамана глаз. – Прямо скажите, что вам нужно от госпожи маркизы.

Тот вздохнул.

- Та, кого ты называешь госпожой маркизой, сможет сделать то, чего не сделает более никто.

- Не верю, - сказала я.

И покачала головой для убедительности."

"Заладили все, как один – сделать, пойти! Не хочу я никуда идти и ничего делать. Тем более, зимой. Я не герой и никогда не хотела им быть. Ну может, в далёком детстве. Но это ж от незнания, в детстве-то. А сейчас я взрослая и сознательная, и от меня зависят другие люди. Поэтому – никакого героизма.

Наверное, я бы всё это озвучила, но снаружи закричали, что едут.

Толпа собралась вовсе не маленькая, и взрослые, и дети, которые, впрочем, больше катались с горки тут же, чем стояли и ждали. Подошёл отец Вольдемар – как осознающий себя тут главным и ответственным. Сказал, что Алексей Кириллыч и Афанасий, если что, подойдут позже, чтобы не на берегу кости морозить, а поговорить в тепле, как положено.