Мы сделаем это вдвоём

Очень мало таких, кто просто так дома сидит. И мне нравилось работать… почти всегда. Довольно долго, пока совсем не устала. Ваша Женевьев, как я понимаю, тоже имела придворные обязанности, за исполнение которых её кормили и обслуживали во дворце, и не только её саму, но и её сына.

- Отчего же она моя? – не понял генерал.

- Это так, в общем. Я понимаю, что не ваша лично, а скорее - вашего брата. И у вас, полагаю, тоже с раннего возраста были какие-то обязанности.

- Верно, меня в пятнадцать лет отправили из дома служить.

- Вот. Значит, просто продолжаем, и всё. Я не против быть уважаемой местной жительницей, как бы меня не звали. Когда мне кажется, что я устала и больше ничего не могу и не хочу, я напоминаю себе, что в иных обстоятельствах похоронили бы не Женевьев, а меня. И раз мне дали второй шанс, то нужно его использовать.

- Постойте, если всё так, как вы говорите, то – откуда вы знаете какие-то подробности о жизни маркизы дю Трамбле?

Резонный вопрос, да. И некоторым образом момент истины.

- Я прочитала её записки.

- Что? Существуют записки маркизы дю Трамбле? И где же они?

- Вон в том сундуке, закопаны в одежду, - я пожала плечами как можно более равнодушно. – Хотите прочитать?

Он смотрел на меня, смотрел… потом сказал:

- Да, Эжени. Хочу.

- Хорошо. Завтра?

- Да, отправлюсь к себе наверх, и там буду читать.

- Договорились, - кивнула я. – Утром дам вам с собой.

Я неудачно шевельнулась, задела ногой Васю, он спрыгнул с кровати и тихо мявкнул, глядя то на меня, то на дверь.

Я криво усмехнулась, слезла с постели, выпустила кота. Потом надела чулки и набросила толстый плащ Анри поверх рубахи. Достала из сундука тетрадочку Женевьев и дала ему в руки – на, мол, знакомься.

- Сейчас вернусь.

Вышла на кухню, глотнула воды. Поделилась водой с котом, он не отказался, был рад.

Впрочем, наверное, буду. Я вернулась в кухню, надела оставленные у печи валенки – наверное, Дарёнины, запахнулась плотнее, подхватила оладьев, оставшихся с ужина, и пошла за ограду.