Мы сделаем это вдвоём

– Ёлку бы принести из леса, небольшую и пушистую. Такую, чтобы здесь поместилась, в этой комнате.

- Сделаем, - кивнул генерал. – Сегодня смеркается уже, а завтра и сделаем.

Вот и славно, думала я, пока махала им рукой на прощание – кому с крыльца, кому из дома. А ёлка будет – так и праздник будет.

Впрочем, работа – это руки занять. А вот голову… Наверное, нужно будет не уставать в хлам и прочитать хоть ещё какой кусок из записок Женевьев.

37. Женевьев. От десяти до пяти лет назад

Королева умерла внезапно.

Нет, неверно. Все знали о её долгом нездоровье, и даже среди придворных её очень редкие появления на людях уже не удивляли никого. Но всё равно для нас оказалось внезапно – потому что и мы привыкли к нездоровью и к ежедневным посещениям и разговорам с ней – насколько у неё хватало сил с нами разговаривать.

И вот её не стало. Траур, во время которого я была рядом с королём, но – не на публичных церемониях. А после похорон он сказал мне:

- Женевьев, мне очень жаль, но я не смогу жениться на вас, даже если вы вдруг овдовеете.

- Мне это не нужно, Луи, - покачала я головой. – Клянусь, не нужно.

Это была чистая правда – кто бы там что ни думал, но мне не хотелось становиться морганатической супругой короля. В моём нынешнем статусе я имела намного больше свободы, чем любая королева.

Я давно уже купила себе дом недалеко от дворца – чтобы быстро туда попасть в случае нужды, а такая необходимость нет-нет, да и случалась. Дом был невелик, но я устроила его совершенно по своему вкусу, в отличие от дома маркиза дю Трамбле.

"Ему уже исполнилось девятнадцать. Он вырос красавцем, похожим на юношеский портрет графа де Рьена – темноволосым, темноглазым, обаятельным. Но он не был магом, и граф, как мне казалось, всегда ощущал себя рядом с этим внуком немного неловко.

Моя семья вздумала не простить мне того, что я не бросилась добывать для них всех должности, титулы, земли и просто деньги.