Мы сделаем это вдвоём

Потому что если сейчас господин генерал попадёт туда к вам – он легко подцепит какую-нибудь болячку. Нужно прогреть ваше жилище, и ещё тёплой одеждой озаботиться.

- Ну так он озаботился - валенками для солдат.

- Вот и правильно. А сам почему в кожаных сапогах без меховой подкладки ходит?

- Магией греется, - проворчал Рогатьен, и по голосу было понятно – он не одобряет, но ничего поделать не может.

Стукнула дверь, кто-то в сенях обметал снег с обуви, а потом к нам зашла Ульяна.

- Здравы будьте, Женевьева и все прочие, - поклонилась она.

Когда генерал провалился под лёд и вымок, она заглянула вечером, убедилась, что нам тут не до посиделок, и дальше разве что заглядывала и спрашивала, не надо ль чего. Мы вроде справлялись, я благодарила, да и только.

- И тебе, Ульянушка, здравствовать, - кивнула я. – Чаю с мороза?

- Да какой там мороз, название одно, - отмахнулась та. – Демьянка пошёл с утра с Платоном Александровичем лёд посмотреть, а я обед сварила, да и тоже пошла.

- Тогда вместе с Дуней консультантами будете.

- С Дуней? – она привычно повернула голову в привычную сторону, и обомлела. – Дуня! То-то в воздухе носится что-то этакое, что я никак понять не могу, а вон оно как!

Что же, Дарёна, выходит, не всей деревне ещё наши новости рассказала? Ну и хорошо тогда.

Ульяна села на лавку рядом с Дуней, взяла её за руку, что-то зашептала. А я глянула на Северина.

- Господин Северин сможете нас всех переправить к вам на гору?

- Я-то смогу, - кивнул мальчик, - но всех – это кого?

- Дуню с Ульянкой, - пояснила я.

Сидевший неподалёку сержант по прозванию Бочка только хмыкнул.

- Как-как… как могли, - усмехнулся он. – Знаете, сколько в первые зимы умирало? Где-то в летописях форта это записано, можно прочитать. Уже при мне так обычно делали – жили в большом зале внизу да на кухне, где тепло, на улицу ни ногой, ели да спали, да пили, если было, что пить.

Ага, валенки есть, уже хорошо. И хорошо, что есть тёплые части в этой холодной крепости. Ладно, поглядим, да?

У Ульяны прямо глаза загорелись, как у кошки, когда она поняла, что я затеяла.