Мы просто дружим

– Порвешь, – шепотом упрекнула его Женя, которая уже успела избавить друга от футболки и теперь беззастенчиво наглаживала голые плечи и красивые грудные мышцы. Жесткие волоски щекотали ладонь, и Женьку это почему-то приводило в восторг.

Сначала они рухнули на кровать, но древний предмет мебели так предательски заскрипел, что оба в ужасе замерли.

– Услышат, – испуганно прошептала Женя.

– В ванную, – приказал Саня. И куда только девалось его красноречие? Он говорил отрывисто, коротко, будто каждое слово давалось ему с огромным трудом.

В крохотной ванной комнате, где было не развернуться, Саня включил воду, прижал Женьку к себе спиной и начал ласкать ее пальцами – жесткие, сильные, они так правильно вонзались внутрь, так выверенно надавливали на нужную точку, что у Женьки от острого удовольствия подогнулись колени, и она почти упала на Саню, откинув голову ему на грудь.

– Хорошо? – жарко шептал он, целуя ее в шею. – Так хорошо?

– Да, да, – выстанывала Женька. – Не могу больше. Саша. Пожалуйста! Давай уже! Ну Са-ша…

Женя не понимала, почему назвала его именно так.

– Прогнись, – хрипло попросил Саня, и Женя, впечатав ладони в стену, максимально прогнула спину.

– Охуенно.

Шелест фольги, звук раскатываемого латекса, удивительно осторожное, даже нежное проникновение.

Женька удивлялась сама себе. В постели она никогда не была из тех, кто зажигается с первых секунд: нужны были долгие предварительные ласки, настраивающая на секс атмосфера – тогда еще можно было ожидать нужного отклика от тела. А тут пара поцелуев, несколько минут подростковых обжиманий, торопливая ласка – и все, готово, она поплыла. И потекла. В прямом смысле этого слова.

– Сильнее, Саш. Сильне… Да! О господи, да!

Вот теперь весь его темперамент вырвался наружу, как джинн из бутылки. Саня имел ее короткими сильными толчками, выбивая стоны, которые Женя приглушала, вцепившись зубами в его ладонь. Хорошо. Безумно хорошо. Так хорошо, как никогда еще не было.

– Жень, не могу больше. Я сейчас…

– Давай!"

"Ничего более возбуждающего, чем этот низкий, полный мучительного удовольствия мужской стон, Женька в жизни не слышала.