Мы просто дружим

А может, и того меньше. Прохладный вечерний воздух и быстрый шаг, разгоняющий кровь, сделали свое дело – голова немного прояснилась, и только тут Женька сообразила, что до этого была пьяна. Нет, не до зеленых соплей, конечно, но до вполне объяснимой потери самоконтроля, которая привела к тому, что она целовалась с Саней. С лучшим, мать его за ногу, другом, который вообще-то первым ее засосал! Причем с таким энтузиазмом, будто всю жизнь мечтал об этом. Впрочем, она тоже не возражала, если уж быть до конца честной.

Вопрос был в другом.

Осторожно, словно воры, Саня и Женя открыли дверь пансиона и, стараясь ступать так, чтобы старые ступени не скрипели, поднялись в свою комнату. Едва повернулся ключ в замке с внутренней стороны, как Женька уже оказалась прижата к стене, а на расстоянии дыхания от нее был Саня: встрепанный, непривычно серьезный. Он жадно смотрел и кусал губы, будто пытался сам себя остановить. А потом медленно, мучительно нежно коснулся кончиками пальцев ее подбородка и заскользил ниже – осторожно поглаживая шею и спускаясь ниже, к ключицам.

– Саня, – прошептала Женька, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать выгибаться и стонать от безумно приятных касаний его пальцев, ласкающих чувствительную кожу. – Мы же с тобой… Мы все испортим…

– Скажи, что ты не хочешь – и я остановлюсь. – Саня говорил вроде бы спокойно, но взгляд у него был такой жаркий и недвусмысленный, как будто он уже разложил Женьку на кровати.

Черт. Черт, черт, черт!

Она хотела.

Очень хотела.

Даже зная, что это ее лучший друг, что завтра она не сможет смотреть ему в глаза и что десять лет дружбы сейчас рухнут из-за глупого отпускного сумасшествия.

– Нет, не хочу, – выдохнула Женька.

– Врешь.

Саня придвинулся еще ближе, а потом медленно, но неотвратимо наклонился к Женькиным губам. И застыл буквально в миллиметре от желанного касания, обжигая нежную кожу горячим прерывистым дыханием. Вкусно. Как же вкусно он пахнет, как же хочется, как же невыносимо, безумно хочется. Его.

Да гори оно все синим пламенем.

А дальше ее просто подхватило ураганом по имени Александр, и пришлось признать: теперь от Женьки уже не зависело ровным счетом ничего. У Сани как будто упала планка: он облизывал ее, жадно тискал и почти рычал от нетерпения, словно ему лет десять никто не давал.

Юбка слетела тут же, а на рубашке жалобно затрещали пуговицы, когда Саня ее дернул на себя.