Мы будем вместе, я знаю!

 — В школе ты был красивым, сильным… — потупила она взор.

— Даже так? И девчонки в меня были влюблены?

— Н… не знаю, — отозвалась она. — Наверное…

— А ты?

Настя вскинула на меня взгляд, и в нем снова плескался испуг. Неужели я угадал, и она была влюблена в меня в школе? Но ведь спросил об этом я просто так, в шутку.

— Нет… я нет, — поспешно проговорила она.

— Прости. Я забыл, что ты с кем-то встречалась, — опомнился я, понимая, что рискую разбередить застаревшую душевную рану. К такому точно не стремился, да и рассказ Насти слушал как-то отстраненно, словно речь шла не обо мне, а о другом парне.

Глинтвейн помог, и Настя выглядела согревшейся и немного опьяневшей. Щеки ее раскраснелись, а речь постепенно становилась все более плавной и многословной.

— Почему же ты мне сразу не сказала?..

Это вопрос я задавал себя в который раз и не понимал, почему она скрыла. Испугалась? Сначала, наверное, обиделась на меня, ведь она не знала… Но потом? Почему не призналась в нашу вторую встречу или в третью? И знает ли тренер, что мы были знакомы раньше? Судя по всему, да.

— Я собиралась… — во взгляде Насти мелькнул стыд. — Но… не получалось. Трудно это.

— Понимаю, — кивнул я."

"Я, действительно, понимал ее и не осуждал. Не известно, как сам бы вел себя на ее месте. Не дай бог, конечно! Никому такого не пожелаю, даже врагу. Я редко вспоминаю, что чувствовал, когда очнулся в больнице, вернее, гоню от себя эти воспоминания.

— Значит, я дергал тебя за косички? — решил сменить я тягостную для нас обоих тему.

— За хвостики. Я не носила косички, и волосы в школе у меня были короче, — с улыбкой отозвалась она. — И ты меня не дергал. Ты был не такой…

— Мы дружили?

— Ты мало с кем дружил, — уклонилась она от прямого ответа. — Но со всеми общался ровно, без конфликтов.

— Значит, я все-таки был ботаником.

— Не был же! — рассмеялась Настя.