Мы будем вместе, я знаю!

— Предлагаю взять по стаканчику кофе, — кивнул он на кофейный ларек у спуска к набережной. — Так теплее будет гулять, — улыбнулся. Почти как раньше, — отметило подсознание.

— Да! Хочу кофе! — подарила я ему ответную улыбку."

"Как же мне хотелось сказать ему что-то типа: «Опомнись! Ты же знаешь меня! Когда-то мы любили друг друга и клялись в вечной верности. Но ты нарушил клятву, а вместе с ней и мою жизнь разрушил…» Нет. Вторую часть мыслей я озвучивать не хотела. А еще я дала слово Александру Брониславовичу, что пока не буду рассказывать Даниилу про нас.

Возможно, наше общение поможет ему вспомнить все самому. Ну а если этого не произойдет, то постепенно я ему все расскажу. Но не сразу — тренер боялся срыва, если информация эта свалится ему на голову. Тут я с ним была согласна, но как же трудно было делать вид, что ничего необычного не происходит!

— В прошлый раз у тебя настроение было… Я бы хотел узнать тебя поближе, — тряхнул он волосами, так и не подобрав подходящего слова. — Расскажешь?

Мы, не сговариваясь, направились к лавочке, с которой открывался шикарный вид на широкую часть реки.

Солнце уже почти полностью спряталось, но изредка на поверхности воды еще вспыхивали золотые сполохи.

В прошлый раз… Сейчас про ту встречу мне не хотелось вспоминать. Пусть все остается так, как есть. Ведь и я могу представить, что мы с ним только повстречались, что ничего между нами и не было раньше. Только вот и рассказать о себе много я не смогу, ведь вся моя жизнь связана с ним!

— Да… особо рассказывать мне и нечего, — задумчиво проговорила я.

 — Работаю, отдыхаю и снова работаю, — грустно улыбнулась, осознавая, что жизнь моя и впрямь зациклилась на работе. Что даже дома, во время досуга, я продолжаю работать. Делаю какие-нибудь эскизы, составляю программы… И так день за днем, год за годом…

— А почему ты решила организовывать праздники именно для детей? Почему, к примеру, не свадьбы? Или юбилеи?.. Так любишь детей?

Опасную тему ты затронул, дружок, опасную.

Хотя… Еще год назад я бы завыла белухой и бросилась прочь от любого, кто задал такой вопрос. А сейчас с удивлением поняла, что могу говорить об этом, что рана практически зарубцевалась. Не заслуга ли в этом Даниила?

— Когда мне было семнадцать, я потеряла ребенка.

— А… его отец?..

— Он даже не знал, что я беременна…

Я посмотрела на Даниила. Но его лице читалось сострадание. Он сочувствовал мне всей душой, даже не подозревая, что говорит сейчас о себе.