Мы будем вместе, я знаю!

— У меня есть Света, — отчего-то стало обидно.

— Светлана — красивая женщина и отличный психолог, — кивнул дядя Саша. — Но она старше тебя, и у вас мало общего. Тебе же нужна ровесница, которую ты сможешь приглашать на свидания, а не приходить к ней домой и не проводить там, ночь раз в две недели, а то и в месяц. И съешь уже бутерброд, зря я что ли старался, — беззлобно проворчал он.

Я машинально взял с тарелки бутерброд и даже откусил от него, но вкуса не почувствовал.

— Так что за девушка, про которую ты начал рассказывать? Она какая-то особенная? Не такая, как все остальные? — с улыбкой смотрел на меня дядя Саша.

— Дело не в этом, — задумчиво проговорил я. — Мне кажется, что я знал ее раньше, — решился высказать мысль, что преследовала меня с того момента, как покинул кабинет Светы. — И не просто знал, а… очень хорошо был с ней знаком, — подобрал я более-менее подходящие слова, с трудом облекая в них мысли.

— Так-так, интересно… — протянул наставник, как я привык про себя называть дядю Сашу.

— Сам не знаю, так чувствую, — признался я. — Да и она, кажется, на это мне намекала.

Дальше я рассказал в подробностях о встрече с Настей и почти слово в слово передал наш с ней разговор.

— Интересно, — подытожил дядя Саша. — Только… если она тебя узнала, то почему не сказала об этом прямо?

— В том-то и дело, — вдруг разволновался я.

"— Не очень, если честно. О том времени, что ты забыл, я рассказал тебе все, что мог. Жаль только, я почти ничего не знаю, кроме наших с тобой тренировок. С девушками ты меня точно не знакомил, — грустно улыбнулся наставник. — Вот и с тетей твоей знаком не был. О твоей пропаже-то узнал случайно, когда из армии ты не вернулся…

Да. Тогда он меня разыскал, и с тех пор мы с ним не расстаемся. Знаю, что были у него на меня планы — хотел сделать из меня тренера по вольной борьбе.

— Ты хоть телефон у нее догадался попросить? — спохватился дядя Саша.

— Она мне визитку вот дала, — достал я ту из кармана и положил на стол.

— Ух ты! Директор? А лет ей сколько? — подозрительно прищурился он.

— Как и мне — двадцать четыре.

— Ровесники, значит.