Музыкальная шкатулка Анны Монс

А потом тихонько ее вынести… но вот незадача: в твоем тайнике – а ты уже считаешь его своим – вдруг случилась перестановка.

И полку с тайником загородили короба бумаги.

– Нет, ты, конечно, можешь придумать что-то, чтобы добраться до своей вещи, но тогда точно привлечешь к себе внимание. И так уже твой интерес к подсобке незамеченным не остался. Видишь ли, рыжая, людям лишь кажется, что они умеют с собой управляться, что никто и никогда не догадается об их маленьких тайнах.

Разложив мятый листок на колене, Игнат разгладил его локтем и Ксюше протянул.

– Знакомо?

– Отчет…

– Чей?

– Акулины…

Акулина? Ксюша и удивляться-то больше не может.

– У тебя много врагов, точнее, недоброжелателей, – продолжил рассказ Игнат. – Видишь ли, природа одарила тебя препоганым характером, а это не может не сказаться…

– Ты про Стаса говоришь?

– Естественно, – он посмотрел на нее снизу вверх. – Он это все начал, точнее, не он лично, но характер – это такая вещь… его так просто не переделать.

– И кто его?..

Не Акулина же! И не Виктория Павловна…

– А давай-ка подумаем. Начнем с подруги детства. – Игнат поднялся, а человек в сером присел, собирая разбросанные бумаги. – Как ты думаешь, насколько приятно быть постоянным запасным вариантом? Этакой вечно отложенной любовью? Тут у нас и страсть, и ревность, и обида… Ты ж видела, что обиженная женщина учинить способна.

Это он про свою машину испорченную. А у Эллы поводов обижаться хватало.

– Затем – наша Акулина, – Игнат потряс бумажкой. – Она вроде бы играла роль гордой царицы, которая не снизойдет до мести, но… вряд ли она позабыла о своей разрушенной жизни. И, конечно, она за старым врагом приглядывала. Дальше – наш юный Робин Гуд… его вечно обходили, задевали, раз за разом тыкали его носом в собственную никчемность.

– И она?!

Ксюша осознала: работу все же пора менять.

– И она… ее любимая дочь уже год как из дому ушла. Вспыхнул страстный роман… угадай, с кем?

А что тут гадать? Только странно, что во всех телефонных разговорах Виктория Павловна ни словом не упомянула о Стасе.