Мужчина из научной фантастики

– Значит, синяки ей оставил Пайк? – спросил Рассел.

– Или кто-то из оставшихся двух студентов, – сказал я."

"– Я их всех осматривал, поэтому практически с уверенностью могу сказать, что одного из них вырубила Мельник, а вот с Пайком она сцепиться не успела. Синяков ей наставили, когда тащили, а потом в битву вступили нуги. Вторая девушка пострадала больше, правда, лицо у нее не задето. Зато на теле появились повреждения, и своего противника она расцарапала знатно. Некоторые швы пришлось в стационарном приборе заживлять.

– Жалко, Джордано, что ты на ней не женишься. Громова просто тигрица, а не женщина, – приподняв в насмешке брови, проговорил Рассел.

– Будешь шутить на такие темы, я тебе руку сломаю, – ответил Тиберий.

– В общем, вы тут еще поговорите, а, пожалуй, пойду спать, у меня завтра ни свет ни заря лекции стоят. Я тебе больше ничем помочь не могу, – сказал мне Саймак.

– Да, иди. Спасибо тебе за помощь.

– Если хочешь знать мое мнение: я ей, как студентке, симпатизирую. Побольше бы таких женщин на нашем отделении. Да и увидеть тебя в ярости и не расколоться… Боец! – высказался преподаватель по физической подготовке и вышел.

– Я тоже, пожалуй, пойду, – начал Козеро, но я остановил его:

– Подожди. Ты мне напоследок скажи. Как здорового мужика можно вырубить одним движением?

– Ну она далеко не Дюймовочка, что бы вы все ни думали. Но, помимо всего прочего, еще и хирург второй категории. Мы знаем много уязвимых мест в организме гуманоида.

– А почему остальные студенты не знают?

– Ну о некоторых основных точках они осведомлены, а для освоения других нужно углубленное знание анатомии, чтобы правильно применить приемы.

– Жизнь неровна, – рассмеялся Рассел.

– Точно, – ответил Козеро и откланялся.

– Зачем они это сделали? – спросил меня Тиберий, когда мы остались втроем.

– Пайк не хотел нанести им каких-то повреждений или избить их – просто унизить, подорвать авторитет Мельник. Громовой досталось за компанию.

– Он рисковал, – отметил Рассел.

– Нет. Если бы злая шутка получилась, то уважения ей было бы уже не завоевать, а если бы она рассказала, то на ней стояло бы клеймо стукачки. Это старый армейский прием, – ответил я.

– Ну и что ты будешь делать? – спросил меня Тиберий.

– Ничего. Рапорта она не подавала, и раз решила, что разберется сама, пусть разбирается.