Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

— Я назвала её в честь твоей матери, — на губах Софии расползается улыбка, но тут же стирается, стоит ей встретиться с моим нескрываемым неодобрением. — Ты разве не рад?

Не рад — слишком мало сказано. Я в бешенстве. Её слова служат загнанным в грудину ржавым клинком, ядом, вспрыснувшим в кровь. Это не память. София сколько угодно может утверждать, что назвала девочку в честь моей матери из-за какой-то там памяти, но это далеко не так. Она назвала её именем моей матери, думая, что тем самым сможет повлиять на меня, изменить моё отношение к ней.

Ещё раз глянув на младенца, только теперь уже вскользь, я самоустраняюсь.

— В пятницу я заеду за тобой! Будь готова! И без фокусов!

Ребёнок нисколько невиноват, что в семье, где ей пришлось родиться, творится настоящий хаос. Мне искренне жаль, что ей придётся расти не в самых лучших условиях, но я ничем не могу помочь. Вряд ли я когда-нибудь смогу назвать её своей дочерью. А теперь София ещё и отняла у меня право называть её по имени.

Имя матери я не произносил с тех самым пор, как она умерла. Оно с трудом забылось, рассеялось в моей памяти, и вспоминать его я, увы, не имею никакого желания.

13. Не одно, так другое, или Привет! Не ждали?

Диана

Слышатся неспешные шаги. Через мгновение в гардеробной появляется Рифат.

Строгий костюм сидит на нём безупречно, лицо идеально выбрито, и даже проседь, серебрящаяся на висках, ничуть не портит его приятную наружность.

С нутром этот трюк уже не работает.

Рифат с нескрываемым восторгом любуется мной, привалившись боком к косяку, и не догадываясь даже, о чём я только что думала.

— Моя прекрасная Диана, — мелодично произносит Рифат, намереваясь рассыпаться в комплиментах. — В этом белом платье ты выглядишь просто невероятно. Ты стала похожа на нежный бутон жасмина, — он становится позади меня, обвивает руки на моей талии и наши взгляды пересекаются в отражении зеркала.

— Спасибо, мне очень приятно! Но вообще-то оно не белое, — поправив прямые волосы, я накрываю его ладони своими, изображая из себя примерную жёнушку, только бы он не начал навязывать мне свой выбор.

— А какое же оно тогда, если не белое? — сводит брови Рифат.

— По мне, так оно жемчужное.