Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

— Ты ведь в курсе, сколько человек может прожить без воды?

Смекнув, Игорь начинает дрыгаться как эпилептик. Он безуспешно пытается освободиться от цепей. Чем чаще он это делает, тем туже сковывает себя.

— Что ещё за фигня? Освободи меня... Ты ведь пообещал мне! — жалостливо бормочет он, взывая к милосердию.

Бросаю на него последний взгляд, направляюсь к выходу и пинаю в сторону тазик, что служил подпоркой для двери.

— Сорок. Восемь. Часов, — в издевательской манере проговариваю я.

Не оглядываясь, я тяну тяжелую дверь за собой под истошные вопли Игоря и лязганье металлической цепи.

— Чертов козел! Отпусти меня! Сейчас же! Не смей бросать меня здесь одного! Слышишь? Не смей, паскуда!

— У тебя есть сорок восемь часов на то, чтобы понять, что ты не заслуживаешь большего. Приятного отдыха, Игорь. В аду как-нибудь встретимся, — бросив напоследок, я с характерным скрипом проржавевших петель закрываю дверь.

Плавильня погружена во мрак.

Щелчок замка. Теперь герметичная дверь плотно запечатана.

Этот звук станет последним звуком, который услышал Игорь. Его крики о помощи никто не услышит. Его здесь не найдут. Это место станет его могилой.

С сорока восьмью часами я все же перегнул. Смерть настигнет его гораздо раньше. Ровно тогда, когда в плавильне закончится кислород.

Подохнуть от асфиксии — не самое страшное, что может случиться с Игорем.

Гораздо страшнее остаться в темноте наедине со своими мыслями. Медленно задыхаться, зная, что перед тобой стоял выбор между жизнью и смертью.

Теперь так будет с каждым, кто посягнет на мою семью...

Я возвращаюсь в машину, где на заднем сиденье посапывает Марк. Завожу мотор и отправляюсь в офис Гарнера.

По дороге я прокручиваю в голове одну-единственную мысль — это ещё не конец.

Осталось сделать решающий шаг. Только тогда уже можно будет поставить точку и... начать новую главу.

37.

Диана

Наша жизнь поделена на два этапа. В ней есть начало и есть конец. А все, что между ними — моменты, которыми мы заполняем пустоту, приближаясь тем самым к своему концу.

У кого-то эти моменты похожи на бесконечную радугу, у кого-то на разноцветный калейдоскоп, на сочный холст, а мой же багаж прожитых мгновений все чаще напоминает мне домино.

Одно неверное движение — и мои моменты рушатся. Они падают друг на друга, смешивая белое с черным.