Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

По моей просьбе мы украсили наш сад гирляндами и разноцветными шарами, установили резные беседки, прекрасно гармонирующие со сверкающим неоновым фонтаном. В вечернем небе сад смотрится волшебно: пестрит яркими красками, насыщенный чистый воздух переливается перламутром от отражающихся огней. Родные и друзья обступили Эмира со всех сторон. Держа перед собой коробочку мятного цвета, он трясет её у уха, затем принимается развязывать белый атласный бант. Скользнув по крышке тот падает на траву, к нашим ногам."

"Эмир нервничает.

Он улыбается, поднимая крышку. Я дрожу от волнения. Пульс ускоряется.

Я не знаю что там. Не знаю. Но та Диана, которая сейчас рядом с ним, знает.

Эмир заглядывает внутрь, улыбка постепенно сползает с его красивого лица. Несколько секунд он стоит молча и неподвижно.

Момент истины.

— Диана? — он возвращает мерцающий взгляд на меня, дыхание его прерывисто. — Ты...

— Ну что уже там? Сколько можно? — в нетерпении выкрикивает Гарнер сквозь толпу гостей.

Эмир не реагирует. Он продолжает смотреть на меня. Только на меня, словно кроме нас в саду больше нет никого.

Он снова улыбается мне. Только его улыбка становится ещё краше, чем была.

Мы всех утомили затянувшейся паузой, особенно Анастасию. Она выхватывает коробку у Эмира. Секунды ей хватает, чтобы все понять.

— Это снимок! Снимок УЗИ! А-а-а-а! — верещит Ана. Она бросается на нас и вешается на шеи, задевая своим огромным животом мой пока ещё плоский. — Не может этого быть! Элмасы ждут ещё одного ребеночка! Поздравляю вас!

Из всех здесь присутствующих Анастасия самая ""беременная"", однако это нисколько не мешает ей быть самой активной.

Зажмуриваюсь, жадно хватая ртом последние остатки воздуха. Горло удавкой передавило, смертельными объятиями. Я скоро отключусь.

— Меня кто-нибудь слышит? Ау! Я все еще здесь! Вытащите меня, прошу вас... — хриплю я из последних сил, теряя всякую надежду на спасение.

Внезапно тишину пронзает громкий хлопок. Он похож на...

Выстрел!

Волосы на теле встают дыбом, когда мою голову заполняют крики: женские, детские. Они мешаются друг с другом. Они отчаянно зовут на помощь.

Боже... Там творится нечто страшное.