Муж напрокат

Изогнув белоснежный краешек, мну салфетку в руках, разглядывая выбитый узор.

Затем поднимаю голову.

Максим, посмотрев на меня своими потрясающими золотисто-зелёными глазами, неожиданно протягивает руку, словно желая прикоснуться к лицу, пожалеть, утерев слёзы, но в последний момент опускает ладонь, запихнув в карман. И, на мгновение отвернувшись, разглядывает бревенчатую стену.

Возникает пауза. По телу пробегает волнительная дрожь. Не могу перестать наблюдать за ним. У Дубовского широкие плечи, узкая талия, крепкая спина.

Я переживаю, рыдаю, нервничаю. Страдаю, боясь потерять детей, но эти эмоции перебиваются чем-то непонятным, чего я совершенно точно не желаю.

Глядя ему в лицо, я вспоминаю, что когда-то давно пыталась рисовать портреты. Ещё будучи совсем юной девушкой водила карандашом по бумаге, но мне не хватало навыков и вдохновения. Да и в родных местах подобные занятия не приветствовались.

По какой-то причине, будучи в отношениях с Афанасием, я не думала, что изменяю Ивану. Не воспринимала ту связь как что-то важное и не вспоминала нашу с мужем любовь. Всё это стояло особняком. Как нарушение диеты в единственный праздничный день, возможность хоть как-то жить дальше. Да и чувств к Афанасию у меня никогда не было. А вот сейчас…

Сейчас рядом с Максимом, которого знаю всего два часа, я прячу взгляд и вспоминаю Ивана, остро ощущая, что вероломно предаю его.

— Вы, Максим, спрашиваете, как приехала комиссия? — пожимаю плечами, пытаясь успокоиться, собраться. — Да просто приехала, и всё. Документы показали, девочек стали опрашивать, ходить по дому, бардак мой фиксировать. Ай... — Вытираю щеки, махнув рукой, изо всех сил прогоняя от себя неуместное смятение в его присутствии. — Что говорить… Не верю я уже ни во что.

— Комиссия, Ксюшенька, просто так никогда не приезжает, — говорит тихо, опускаясь на пень возле меня.

Я мгновенно чувствую, как его нога в брюках касается моего бедра. И этот факт не проходит для меня незамеченным. Этот тягучий ток по телу… Запретный, совершенно недозволительный. Как он умудрился за два часа так сильно впечатлить меня? Незнакомый, совершенно чужой человек. Я как дурочка хихикаю, я представляю его детям, я творю какую-то дичь, а внутри с первых минут будто масло сливочное тает.