Музей смерти

Расстояние до объекта изрядно выросло – это не в колесо из леска, трижды по столько… Я отстегнул запаску с задней двери, покатил к поврежденному колесу. В сторону дальнего перелеска я старался не смотреть, работал боковым зрением. Там все было чисто. По дороге проезжали машины – водители равнодушно на меня косились. Я провозился минут десять, отряхнулся, убрал домкрат. Поврежденное колесо оттащил в багажник – оно превратилось в какой-то рваный шаманский атрибут. Перелесок загадочно помалкивал, хотя иногда немело под лопаткой.

"Охрана на въезде в крематорий пропустила меня как старого знакомого. Я въехал внутрь и вздохнул с облегчением. Состояние, как когда после трудных боев возвращаешься на охраняемую базу и наконец чувствуешь себя в безопасности. Почему так? Но факт оставался фактом, когда я выехал с дорожки на парковку, пульс стабилизировался, краска отлила от щек, и я был готов к встрече с новыми неприятностями.

Музей работал, но наплыва посетителей не наблюдалось. Сотрудница Лариса приятно улыбнулась и кивнула на «рюмочную». В закрытом помещении сидели двое, пили чай с шоколадкой. Я покосился на часы, половина второго, какой конфуз! Сергей Борисович был, как всегда, представителен, опрятен, хотя и заметно озабочен. Варвара надела джинсовый костюм и смотрелась сексуально. Легкий дневной макияж, нарочитая небрежность в прическе.

– Здравствуйте, – сказал я. Варвара смерила критическим оком мой помятый и все тот же гардероб (неудивительно, если я не был дома), печально вздохнула.

– Добрый день, Никита Андреевич. – Якушин как бы ненароком посмотрел на часы.

– Я все понимаю, Сергей Борисович, – проворчал я. – Прошу простить за опоздание.

У меня была уважительная причина, черт возьми! Я колебался, не знал, с чего начать. Имел ли этот инцидент отношение к нашему делу? Якушин внимательно разглядывал мою сложную мимику, сделал соответствующие выводы.

– Рассказывайте, Никита Андреевич, почему опоздали…

Я рассказал. Да, я глубоко опечален этим событием и надеюсь на понимание окружающих.