Музей смерти

Бравый спецназовец, и испугался? Мутный свет ползал по иконам, по узорчатым старинным канделябрам, картинам в рамочках, живописующим сцены умирания, погребения и последующего траура.

– Видишь пустое место? – снова образовался шепот в ухе – теперь уже в другом. – Здесь висела нехорошая икона святого великомученика Пантелеймона, которому молятся об исцелении от болезней. Ее сняли полгода назад и запрятали глубоко в запасники…

– Что значит – нехорошая? – не понял я. – Любые изображения святых чудодейственны, несут свет и являются источником созидательной энергии – разве не так гласят каноны?

– Не важно, что изображено на иконе.

Важно, кто написал. Даже святые иконы могут содержать в себе деструктивные силы, несут зло… Сначала она висела в одном из прощальных залов крематория. Долго не могли понять, что с ней не так. Люди как-то быстро пробегали, старались не смотреть. Жаловались, что взгляд персонажа их угнетает. Странный святой лик – смотришь на него, и плохо становится. Подташнивает, голова кружится, слабость волнами… Икону проверили, с ней действительно было неладно. Один специалист посоветовал убрать реликвию из крематория и повесить в музей. Очень старая была икона, ветхая, жалко выбрасывать. Глаза святого притягивали, неприятные такие, колючие… Думали, в музее она затеряется среди прочих, но и тут обратили внимание, что люди возле нее не задерживаются, головы опускают, спешат проскочить. Решили не искушать судьбу, сняли с выставки, убрали подальше…

– Это так ты предваряешь нашу историю? – догадался я.

– Да, это вроде пролога, – согласилась Варвара.

– Курить хочу, – признался я. – Можно закурить?

– Ты с ума сошел? – испугалась Варвара. – В музее нельзя курить.

– Почему? К утру все выветрится, здесь хорошая система вентиляции.

– Ты на улице курил. Курение вредно.

– Я опять хочу. Сегодня – полезно.

– Да кури, черт с тобой, – рассердилась Варвара. – Только пепел на пол не бросай, а то влетит мне из-за тебя…

А куда, интересно, бросать? В черепок, которых в этом зале – как в чешской Костнице? Я скрутил кулек, вырвав лист из блокнота, отошел к застекленным тумбам.

Но и здесь не легче. Загадочное мерцание делалось интенсивнее, множилось. Я поздно сообразил, что огонек тлеющей сигареты отражается от стекла, преломляется в соседнем, падает на третье – в итоге я был весь окружен этим «мистическим» блеском…

– Ты накурился? – раздался из-за катафалка недовольный голос Варвары.