Музей смерти

Но мы не сегодня родились! Мелькнул отворот на такую же убитую грунтовку, я воскликнул:

– Все, тормози, дальше сам поведу! У нас у обоих теперь руки трясутся!

А ведь было что-то, рано нам в дурдом. Пусть не такой всепоглощающий ужас, но я тоже ощутил что-то липкое, гадкое, и это еще мягко сказано! Мы поменялись ролями, я быстро сдал назад, поехал по кочкам параллельно автостраде. Лучше время потерять, поплутать по Лебяжьему, зато миновать опасный участок на автотрассе. Из Лебяжьего есть дорога в Марусино, оттуда «огородами» – до скопления частного сектора вокруг улицы Клубной, а там уже город, можно выбрать дорогу, свободную от постов.

Мы доволоклись до города разбитые вдребезги. Варвара не могла пошевелиться, когда я поставил «Террано» у ее подъезда. Она шептала, что никуда не пойдет, будет ночевать здесь, она уже привыкла к моей машине. Пришлось взять ее в одну руку, в другую – весь ее «нереализованный» багаж, и все это благолепие тащить на третий этаж.

– Ложись спать, и никаких гвоздей. Утром заеду.

– Угу, – сказала она и поволоклась в спальню. Велик был соблазн туда заглянуть, но я унял неуместные аппетиты и хлопнул дверью. Сумерки сгустились в темень, когда я дотащился от платной парковки до квартиры, закрыл дверь (не забыв приделать швабру) и чуть не уснул на полу в прихожей.

"Это был необычный день, стоило все обдумать, расставить какие-то точки. Спать было рано – как того ни хотелось. Я принял контрастный душ, долго терся, потом зачем-то поменял постельное белье на кровати. Две чашки кофе, чашка чая – не сказать, что я стал как огурец, но уже не был размазанным помидором.

Сергей Борисович Якушин снял трубку после третьего гудка.

– Ну наконец-то, Никита Андреевич, – вздохнул он с облегчением.

– Уфф… – сказал я. Якушин засмеялся.

– Главное, что вы целы и Варвара Ильинична, судя по всему, тоже. Мне есть смысл отправить к ее дому охранника?

– Сделайте одолжение, Сергей Борисович.

– Хорошо, я сейчас распоряжусь и перезвоню вам.