Музей смерти

– Ой, знаете, я даже не в курсе… – Местная жительница озадаченно почесала курносый нос. – Наша бабушка умерла два года назад, ей было сто три года, многое знала, помнила… Но с ней вы уже никак не поговорите… А-а, знаю, – обрадовалась женщина. – Пойдете дальше, будет дом Агриппины Силантьевны, этой бабушке тоже под сто – вроде дружит пока с головой. С ней две внучки живут – обе разведенки и тоже немолодые. Только у бабки Агриппины со слухом не того… – Собеседница ткнула в ухо, а потом испугалась – нельзя на себе показывать.

– Ума не приложу, – бормотала Варвара, ревниво дыша мне в ухо, – почему на тебя женщины смотрят? Что они в тебе находят?

У 23-го дома, фактически вросшего в землю, нас поджидал сумасшедший собачий лай… и больше ничего. Здоровая кавказская псина гремела цепью, вилась вокруг будки и старательно нас облаивала. Звенел колокольчик, но из дома никто не выходил.

– Вулкан, заткнись, мать твою! – проорал мужской голос позади нас. Собака послушно замолчала, поджала хвост и забралась в будку.

– Бесполезно, – махнул рукой мужчина. – Не дозвонитесь. Глаша с Дашей в город уехали, а старая Агриппина с Вулканом на хозяйстве остались. Она не слышит ни хрена. Чего хотели-то?

Мы подошли и в третий раз озвучили версию. Из уст Варвары звучало убедительнее, чем из моих.

– Это можно, – хмыкнул он. – С Агриппиной всегда поговорить можно, она не вредная. Только хотел бы я глянуть, как вы с ней базарить будете. – Мужик простодушно хохотнул. – Она глухая, как червяк, орать будете у самого уха – все равно не услышит. В прошлом годе еще чего-то слышала, а теперь – ау – кризис…

– Что же нам делать? – расстроилась Варвара.

– А снять штаны и бегать, – нашелся мужчина и снова засмеялся. – Да ладно, не смущайся, барышня.

Мы учтиво раскланялись, поблагодарили и побрели своей «дорогой разочарований», не особо рассчитывая на удачу.