Никто и звать никак

Когда двигаешься — самой не холодно.

У него потеплели руки, да и зубами стучать он перестал. Значит — нужно варить суп. Куртку я сниму с него, когда станет совсем тепло. До полудня я успела покормить его жидким супчиком — он сразу уснул, оттащить трупы, которые уже начали вонять, предварительно срезав с них рубашки, в море. Тратить силы на похороны я не стала.

Вскипятила чистой воды, выстирала рубахи, одна оказалась не льняной. Что-то вроде шелка. Нарезала одну из них, льняную, на полосы, а вторую на большие тряпки.

Стало теплее, солнце прогрело воздух и я подошла к раненому.

— Я хочу осмотреть твои раны. Могу сделать больно, но это будет не специально. Ты меня понимаешь? Потерпишь?

— Да… Спасибо тебе.

Я не хотела с ним разговаривать — я все равно его боялась. И злилась, что из-за него застряла на этом пустом берегу. Но и бросить не могла…

С трудом стянула с него куртку, кажется, при этом он потерял сознание. Надо было просто разрезать ее, но сообразила я поздно.

Сперва просто протерла тело тряпкой, намыленной драгоценным мылом. Потом чистой и влажной. Вонь стала меньше, а его нагота и причиндалы, что скукожились от ветерка, меня ничуть не смущали.

Потом взялась за раны.

Их было несколько. Порез на груди и пара на плече. Глубокая на бедре. Я бы назвала ее колотой. Такое ощущение, что его не порезали, а ткнули сюда ножом. Она, эта рана, выглядела страшно, но была, я думаю, самой аккуратной. Не гноилась и не воспалилась. Будет рубец. Да и наплевать. И кровь у тела на песке была именно там, возле бедер. Может быть порезали сосуд или вену? Черт, я не медик, я вообще не представляю, что и как в человеке устроено! Смутные знания школьных времен мне тут мало помогут…

Самая поганая рана была на боку.

Мне сплохело… Я же не врач, я не умею шить людей!

Нитки я прокипятила. Те, что надергала из шелковой рубахи. Может и не шелк, но нитки были тонкие и крепкие.