Никто и звать никак

Она достаточно справедливо распределяла работы. У нее же я училась говорить без акцента. По вечерам, закончив работу, мы часто болтали. Точнее, она болтала, а я спрашивала и повторяла слова. Сама я ссылалась на то, что меня ударили по голове и я ничего не помню… Мне кажется, она меня немного жалела.

Сухари и четыре куска холстины я ухитрилась перенести с кухни в тюфяке. И один маленький нож. Большой я побоялась брать. Здесь я добавила к своим запасам несколько кожаных шнурков и неплохой ремень. Шнурки висели на стене, рядом с метлами и лопатами, ведрами и котлами.

Из них плели ручки к ведрам с водой. Так что часть я позаимствовала без зазрения совести. Ремень я украла, когда ночью солдат тискал в кустах какую-то рабыню. Он валялся в стороне от них, вместе с платьем женщины, и парочка меня не заметила. Вещей накопилось мало, но не это меня тревожило. Время… Была уже середина лета и становилось всё понятнее, что в этот год я не смогу сбежать… У меня слишком короткие волосы и говорю я с заметным акцентом. Бежать в зиму — безумие!

Придется ждать до весны. С началом заморозков больше половины свиного поголовья зарежут. Кормить живность лишнее время здесь не станут. Весь вопрос был в том, куда меня поставят дальше. Если оставят при молодых поросятах — отлично. Пусть и воняет, переживу. Летом помыться вообще было не так сложно. Жара стояла такая, что к вечеру вода в кадушке для питья становилась теплой, хоть и стояла она в тени. Зимой будет сложнее. Но выжить — можно, зная, что уже весной я покину ненавистный замок.

С серебристой травой я провела небольшой эксперимент. Высушенный в укромном уголке кустик, размятый в пыль, заставил цепного кобеля во дворе валяться и скулить на том месте, где я кинула щепотку порошка. Я же, например, от сухой травы особого запаха не чувствовала. Воняла только свежесорванная. Осталось за зиму усовершенствовать язык и украсть одежду и обувь. Я уже знала, где. Но это можно будет сделать только перед побегом. И хорошо бы добыть денег.

Глава 11

Мне повезло, меня оставили на зиму ухаживать за супоросными матками.

Таких было шесть. И с десяток недавно родили. Приходилось ухаживать за малышами. Из нашей летней команды остались только я, Кайва и еще одна рабыня, Сурия. Она была из другой страны, смуглокожая, возрастная, с бельмом на одном глазу, терпеливая и молчаливая. Домик, где мы готовили для свиней, теперь стал нашей спальней. Еду для живности варили на ночь, утром разогревали. Её требовалось не так много.