Никто и звать никак

Найд, безусловно, очень умен, но не на столько!

Наконец до Ригера, кажется, дошло! Он несколько нервно сглотнул, очень робко положил мне на живот вторую руку и спросил:

— Калина, у нас будет ребенок?!

— Да.

Ригер закрыл глаза и, встав на колени, ткнулся носом мне в живот. Мне даже показалось, что он обнюхивает меня, как Найд! Он прижался щекой к животу и странным, каким-то сжатым голосом сказал:

— Правда, будет ребёнок?

Поднял голову и посмотрел снизу в верх мне в лицо.

— Думаю, да, Ригер. Похоже, мы привезли нашего малыша из отпуска…

Муж вскочил, подхватил меня на руки и закружил по комнате, потом уселся в кресло со мной на коленях, потом вскочил, не выпуская меня из рук и потащил в спальню.

Все это время Найд совершал вокруг нас какие-то нелепые прыжки. И там, в спальне, оставив за дверью поскуливающего Найда, очень торжественно заявил:

— Ты должна больше отдыхать!

— Ригер, успокойся! Я совершенно здорова, я недавно проснулась и не нуждаюсь в отдыхе!

Он сел на край кровати, где уложил меня, взял мои руки в свои и сказал:

— Ты делаешь меня счастливым, моя радость… Очень счастливым!

И с этого дня начались мои мучения.

Ну, точнее, сперва я не думала, что это — мучения. Все радовались новости, шталь Тагина прослезилась, даже Ранда смахнула слезу, когда мы им сообщили. Мы отпраздновали это событие вечером, со всякими вкусностями для всех обитателей дома и все было очень мило, но со следующего утра Ригер начал отжимать у меня управление хозяйством! Он ходил за мной следом, совершенно забросив свои дела, каждые пол часа напоминая, что мне нужно отдохнуть, в обед уговаривая меня «съесть еще кусочек». К нему дружно присоединились все обитатели дома, как только я садилась — мне тут же тащили подушки под спину, скамеечку под ноги и поднос еды или сладостей, если это было после еды… Каждая женщина считала своим долгом накормить меня и услужить, как будто я вдруг, резко, стала инвалидом! Самое неприятное было то, что Ригер перестал меня слышать! На все мои уговоры он только повторял:

— Да, дорогая! Как скажешь.

Калина! Я понял, милая!

И продолжал делать то же самое! Сперва я думала, что это у него нервный стресс, но дни шли, заканчивалась вторая неделя, а все текло именно так… И я не выдержала. Мы поругались прямо во время сиесты, я просто не знала, как до него донести, что я чувствую себя не человеком, а инкубатором. Призовой кобылой, о которой заботятся, но чье мнение никого не интересует.