Никто и звать никак

— Я и не знал, что в этом озере водится такая крупная рыба!

— Сперва поймай, потом будешь хвастаться!

Конечно, он меня поймал…

Утром Ригер ушел на пару часов.

— Я посмотрю, что нам приготовил лес на ужин. Может птицу принесу или грибов. Хочешь прогуляться со мной?

— Неа… Я буду валяться и бездельничать! А потом пойду загорать!

— Если я задержусь — не волнуйся. Тут, слева от дома, совсем рядом, есть хороший ягодник, пока, конечно, еще рано, но на солнечной стороне уже некоторые ягоды можно брать.

Он чмокнул меня в нос и ушел, а я осталась жмурится от удовольствия в огромной мягкой постели. Но уснуть больше так и не получилось. Прихватив с собой небольшой коврик, я устроилась на крыльце с чашкой холодного чая — при доме был отличный сухой погреб. Сидела, вытянув ноги, щурилась на отблески испаряющейся росы, любовалась легкой исчезающей над водой дымкой и ни о чем не думала…

Здесь и сейчас я приняла этот мир всей душой и всем сердцем…

Он еще так молод, он подвержен всем болезням роста — рабство, жестокость, пираты, войны…

Но он так прекрасен именно по тому, что он — человечен.

Пятнадцать дней каникул пролетели как вспугнутая птица.

В путь мы вышли после плотного завтрака. С вечера прибрали дом, утром я простирнула постельное, прокипятила и развесила на натянутую Ригером веревку возле дровника, под навесом. Мы обязательно вернемся сюда, пусть оно будет чистое и сухое. От кордона мы отошли не так и далеко, когда я услышала плачь:

— Я-а-а-о-а…

— Слышишь?! Это ребенок!

— Подожди, Калина.

— Послушай…

Мы ждали и ждали, но плача больше не было…

Я уже и сама начала думать, что приняла за детский голос какую-нибудь птицу, которые свиристели по всему лесу на разные голоса. Но вот опять:

— Я-а-а-о-а…

— Это там! — четко уловил направление Ригер…

Глава 61

«Там» оказалось волчьей ямой буквально в двадцати метрах от нашего пути."

"Волчица мертва была уже несколько дней — она упала на колья.