Никто и звать никак

Я засмеялась — ну, конечно, сорок лет — бабий век окончен! Как же иначе-то!

— Знаешь, Ригер, в моем мире есть пословица, которая утверждает, что в сорок пять лет женщина становится похожа на сладкую ягоду.

Ригер нахмурился. Ну, да, ошибка многих мужчин — они не воспринимают маму как женщину. Все женщины вокруг — это женщины, а она — только мама.

В Триншере, который славился своими кузнецами, мы меняли караван. Там мы прожили почти десять дней и для того, чтобы отдохнуть, и для того, чтобы успели выполнить мои заказы.

Всего на пути к замку Ригера мы сменили четыре каравана.

Надо сказать, в дороге нам везло. Не было нападений, никаких особых неприятностей, если не считать нескольких укусов оводов. Мне тоже досталось от этой летающей пакости и шишка на руке болела долго. Один раз сломалось колесо на телеге, но это было не в дороге, а на мостовой маленького города, куда мы въезжали на ночлег, так что рано утром нам все отремонтировали и от каравана мы не отстали.

Хуже становилась погода с приближением к месту.

К самому замку подъехали уже с первыми заморозками.

— Вот, Калина, это и есть замок Тронг…

Глава 46

Возможно, во мне просто говорила накопившаяся усталость, но я смотрела на замок и понимала — уходить отсюда я не захочу.

Коляска остановилась на небольшом возвышении, до самого замка оставалось не более полукилометра.

Две цилиндрические трехэтажные башни с окнами-бойницами. Между ними — небольшой прямоугольник дома, два этажа или три, точно не понять, такие же крошечные окна.

Когда-то замок окружал настоящий ров с водой, но сейчас это был поросший кустарником овраг, через который был перекинут старый широкий мост. Одна цепь была порвана, явно уже очень давно, потому что вторую оплетало какое-то вьющееся растение. Часть растений, сбросив листву, опутывали щупальцами-лианами и одну из башен, и почти половину дома.

Дом нуждался в ремонте — не везде были стекла. Дом нуждался и в постоянных жителях, и в горящих каминах внутри.

Из пристройки вышел мужчина, поднес руку козырьком к глазам и стал рассматривать наш маленький караван. На его голос из дома показались две женщины. Так эта троица и стояла, дожидаясь нас. Только одна из женщин на минутку скрылась в пристройке и вынесла оттуда две шали — себе и госпоже.