Мусорщик

Через четыре часа, когда солнце давно село, лететь пришлось в полной темноте, я понял, что такая программа очень актуальна в данный момент и следующие сорок минут полета мысленно писал ее на нейросети. После чего внедрил в комп, перезагрузил его и передал управление. Тот сразу стабилизировал полет и снизил скорость до пятисот пятидесяти километров, найдя самую энергосберегающую скорость на одном моторе. Не зря старался.

Отодвинув пилотское кресло, я прошел в средину салона и, разложив кресла в лежанку, спокойно уснул на ней.

Комп был предупрежден будить меня в трех случая, если внизу повстречается земля, при форс-мажоре и если энергия в стержне опуститься ниже отметки двадцати процентов.

Разбудил меня вызов бортового компа сообщавшего о начавшихся проблемах снаружи. Как оказалось проблемы действительно были. Я спал в разгерметизированном скафе на боку, так как шлем был на спине, поэтому проснувшись от зуммера сигнала и приняв сидящую позу с потиранием глаз и зеванием, я одновременно с этим вошел в управление, чтобы узнать что случилось.

Проблема действительно была серьезной и в моем случае даже катастрофической. Я находился неподалёку от приближающегося грозового фронта, к коему подлетал со всей возможной скоростью полета на одном моторе, и который не облететь, шел он сплошной стеной, ни подняться и пролететь над ним не мог. В первом случае, не давали заряды топливных стержней, вернее отсутствие требуемого запаса. Во втором просто собьют. Гроза конечно хорошая маскировка, но не для сенсоров древних баз.

Все равно засекут.

Еще раз зевнув и, почесывая затылок, я осторожно переместился в кресло пилота и взял управление на себя. Чего паниковать? Судьба.

У меня только один выход. Это вперед на двух моторах, благо пролетел я почти половину океана, разрядка топливного стержня левого мотора показывала тридцать процентов заряда, да и утро наступало. Проспал я, как оказалось почти шесть часов."

"Скажу сразу, было трудно. К тому же при создании самолета я как то не подумал о необходимости дворников, из-за чего сейчас пожинал плоды своей не дальновидности.

Нет, я об этом подумал, но отринул эту мысль, так как летать под дождем не собирался. Признаю, был не прав. Несмотря на поднимающееся солнце, под темными тучами было темно, из-за чего мне пришлось включить прожектор, чтобы тот освещал свинцовые волны под самолетом с барашками пены. Летел я фактически на ощупь, под вспышки молний бивших в волны океана и грохотание гроз.