Мумия блондинки

Большой Эппл, как все мы его прозвали (его отец был поверенным семейства Хау и моей семьи в Нью-Хэмптоне), пробормотал, что его родной город неплохо представлен, а Мерсия Перриш состроила хитроватую гримаску, как будто призналась нам по секрету, что приехала лицезреть мрачные картины «Федры» больше из чувства долга, нежели в предвкушении удовольствия.

Как только этот квартет скрылся в здании театра, мы с Элейн переглянулись.

— Ты права,— заметила я,— мы погорели. Теперь в антрактах они будут нас искать.

—  У меня есть одна идея...

Лицо Элейн прояснилось, и я увидела, как она бросилась к театральной кассе и вступила в долгий разговор с кассиром в окошечке.

Откуда-то вынырнула Грейс и торопливо сообщила, что ее приятель скоро присоединится к ней в театре. Теперь в ней еще сильнее чувствовалось нетерпеливое ожидание, и в то же время было ясно, что ей хотелось от нас отделаться.

Тут прибежала Элейн и с торжеством объявила:

— Этот кассир — настоящий ангел. Он назвал мне точное время каждого антракта. Так что нам только надо будет в это время прибегать из «Эмбер-клуба» и незаметно смешиваться с толпой. Хаднатты не заподозрят обмана, потому что у них места на балконе.

—  Хаднатты?

Грейс, до этого момента не обращавшая на Элейн ни малейшего внимания, вдруг повернулась к ней, и ее густо напомаженный рот округлился.

— Ты хочешь сказать, что Пенелопа Хаднатт здесь, в театре? Я знала, конечно, что он.

Она замолчала, не закончив фразы, и в ее глазах появилось странное выражение. Затем она пробормотала, что не станет ждать своего приятеля у входа, и скрылась в театре, где уже погас свет.

Элейн посмотрела ей вслед и многозначительно постучала себя пальцем по лбу.

— Совершенно ненормальная. Пошли, дорогая, нам пора чего-нибудь выпить.

Наверное, у меня был очень виноватый вид, потому что именно так я себя и чувствовала.

"Официант проводил нас к большому, украшенному цветами столу рядом с танцплощадкой. Стив Картерис всегда умел без особого труда заполучить самое лучшее место и обеспечить самое лучшее обслуживание. А в этот вечер он превзошел самого себя. Бутылки шампанского, несомненно самых лучших сортов, красовались в серебряных ведерках со льдом.