Мрачный Взвод. Моровое поветрие

Сперва Владлен не понял, что с ней происходит, а потом догадался: так она реагировала на присутствие рыжеволосой ведьмы. Ненависти к ней он не испытывал, но отголоски той, другой боли все еще преследовали его.

Всю свою жизнь он носил в душе страх перед ведьмами, который умело скрывал за бравадой и шутками. Образ матери, убивающей сестру, въелся в память, как и беспомощность, которую он тогда ощущал. Теперь Владлен мог постоять за себя, мог спасти десятки других детей, но сестру вернуть не выйдет, как бы ни пытался.

О сделке с Богом он никому не рассказал, метку трусливо прятал под рукавом. Вокруг люди сгорали заживо, не время было сообщать о том, что отныне и впредь его жизнь должна быть посвящена охоте на ведьм. Больше всего на свете их боялся, и вот чем все обернулось.

Он проснулся рано, еще темно было, вышел из шатра и поморщился, когда ветер донес до него запах гниющей плоти.

Сколько еще людей умерло этой ночью? Вернется ли в Ярилов град хоть кто-то?

Он хотел приблизиться к той части стана, в которую хворых согнали, но не успел: услышал стук копыт и голоса.

Увидев в седле Луку, Владлен удивился было, а затем разглядел за его спиной хмурых волкодлаков. Они выглядели так, будто делать им предстояло что-то не очень приятное, и, кажется, Владлен догадывался, что именно.

– Подмогу привел?

– Как видишь. – Лука спешился. – Нам не угнаться за ведьмами, если они обернутся зверями, а вот волкодлаки справятся.

– Хорошо ты это придумал. Рыж будет доволен.

Они стояли, глядели друг на друга, а стена между ними все толще и толще становилась.

Что дальше-то будет? Если Лука выживет, на его плечи ляжет забота о стае. А если и сам Владлен схватку с вештицами переживет, то придется ему отправиться в бесконечное странствие, чтобы уничтожить всех ведьм, до которых он сможет дотянуться.

Что-то внутри надломилось, треснуло. Не хотелось больше ни песен петь, ни веселиться, даже шутки выходили острые, а не смешные.

– Ведана хочет, чтобы ее брат с нами поехал, – сказал Владлен, чтобы нарушить тяжелое молчание.

– Пусть, – откликнулся Лука.

И снова тишина, снова этот пристальный взгляд. Думы Луки были тяжелы; Владлен это чувствовал, но не мог его ношу облегчить, потому что сам едва выстаивал под грузом, упавшим на плечи.