Мститель

Егор сильнее стискивает мои ноги, будто обнимая за нас двоих, и его тяжёлое дыхание отзывается мурашками по телу, которые собираются в один гигантский нервный комок где-то между первым и вторым шейными позвонками. Но когда я, несмотря на близость парня, которого искренне люблю, пытаюсь сформировать в голове ту самую фразу, три простых слова застревают в самом основании лёгочных альвеол. Никогда раньше не понимала выражение «слёзы душат», потому что максимально болезненная причина моих слёз прежде — это разбитые коленки в погоне за майскими жуками; а сейчас, когда слова о дружбе никак не хотят слетать с языка, потому что сердце протестует против закапывания чувств в бездонную яму, в полной мере осознала и прочувствовала.

"Это всё равно что сказать умирающему человеку о том, что у него ещё вся жизнь впереди.

— Я люблю тебя.

Растерянно моргаю.

Кажется, от пережитого стресса у меня уже начинаются слуховые галлюцинации, потому что Егор никак не мог…

Но он поднимает своё лицо ко мне, на котором отражается вся скорбь мира, и мне приходится укусить себя до крови, чтобы губы перестали дрожать, а физическая боль хоть немного заглушила душевную.

— Я люблю тебя, ты слышишь? — твёрдо произносит он, и на этот раз я не могу списать всё на глюки и сделать вид, что мне просто показалось.

Мне хочется его ударить, причём изо всех сил, потому что… Господи, ну как после такого можно вообще предлагать остаться друзьями? Если мне до этого признания было невыносимо больно, то теперь мне проще было шагнуть из окна квартиры, чем сказать то, что я собиралась.

Удерживать истерику внутри больше не вижу смысла — всё, что я могла прочувствовать за это время — прочувствовала в полном объёме и перевыполнила норму на целую жизнь вперёд.

Не смогу. Я просто не смогу.

Если я сейчас скажу это разрывающее на части «давай останемся друзьями», всё, что от меня останется — пустая оболочка.

Егор словно чувствует мои внутренние метания.

— Я бы никогда не сделал тебе больно, если бы знал, что у тебя есть сестра-близнец.

Думаю, если бы я тонула — даже в спасательный круг вцепилась бы не с такой силой, как в плечи Егора. Я захлёбывалась слезами, пытаясь просочиться в тело парня, переползая к нему на колени, в то время как он с силой вжимал меня в себя.