Мститель

— Спасибо, мне страшно полегчало, — шиплю в ответ и отворачиваюсь."

"Чувствую лёгкое прикосновение кончиков его пальцев к моим волосам — а может, это просто ветер. Егор выходит в коридор, где ещё пару мину шелестит одеждой, а после слышу тихий хлопок входной двери, вместе с которым моё сердце словно вырывают из груди и швыряют мне под ноги, заставляя топтать, не жалея сил. Рыдания душат меня, когда я сползаю по стене до самого пола, и я уже не сдерживаю их, потому что если не освобожусь от них сейчас — меня просто разорвёт на части.

Если любить настолько больно, то к чёрту это «высокое» чувство…

Буквально через пару минут после ухода Егора мой телефон начал разрываться от бесконечного потока звонков, но мне было слишком плохо, чтобы я могла нормально разговаривать с кем-то. Пусть думают, что я крепко спала и не слышала, как гаджет разрывается голосом Артёма Качера.

Когда я уже начала думать, что хуже быть просто не может, память снова и снова начала подсовывать мне лицо близняшки.

Сейчас мне было понятно, почему она тогда была такой измученной — дело было вовсе не в моём состоянии, а в том, что она подставила меня. Как она могла так поступить со мной? Мы ведь самые близкие друг другу люди — ближе, чем кто бы то ни было, а она всадила тупой нож в мою спину. Осознание этого разрывало грудную клетку, выкручивая рёбра, растягивая мышцы, вызывая жгучее желание выпрыгнуть из собственной кожи; очень хотелось вырвать кровоточащее сердце из груди, сделать что угодно, лишь бы не чувствовать этой ноющей боли под кожей.

Кое-как поднявшись на ноги, заползаю на кровать, зарывшись лицом в подушку, на которой совсем недавно лежал Егор, и которая теперь пропахла его духами. Запах дорогого парфюма душил меня, заставляя с новой силой захлёбываться слезами. Как можно было быть такой слепой дурой, чтобы не заметить истинного отношения парня к себе? Ведь он практически не скрывал своего состояния, вот только я оказалась настолько глупой, что совершенно не видела, что те боль, отчаяние и гнев вызывала именно я.

Господи, даже Влад сейчас казался мне человечнее, потому он, по крайней мере, никогда не скрывал, чего именно хочет и какие цели преследует. Он не говорил красивых слов, заставляя влюбляться в него, чтобы потом разорвать мою душу на части, швырнуть её на пол и станцевать на ней ламбаду.