Мститель

И когда после двух дней от такой жёсткой диеты у меня начали вваливаться щёки, родители перестали пичкать меня таблетками и вызвали скорую.

Как итог — острая кишечная инфекция.

Первые несколько дней у меня держалась температура под сорок градусов, я бредила и мучилась головной болью; мне нестерпимо хотелось отсечь её себе, лишь бы не страдать. Родители постоянно находились рядом и всегда в масках — чтобы не заразиться этой дрянью. Дотрагиваться до меня они тоже не решались — по той же причине.

Так в больнице я провалялась целую неделю, прежде чем организм начал вновь принимать пищу.

Яна пришла к исходу этой недели, потому что мучиться на расстоянии и видеть мучения друг друга — разные вещи.

Первое, что бросалось в глаза — её бледное осунувшееся лицо, будто она болела вместе со мной.

— Как ты? — слышу её тихий голос.

Вздыхаю, потому что можно было и не спрашивать: моё состояние написано у меня на лице.

— Отвратительно, — тихо отвечаю. — А ты?

— Примерно так же, — вздыхает близняшка.

Несколько минут мы сидим в полнейшей тишине, которая не напрягает ни меня, ни сестру, хотя по её лицу я вижу, что она хочет мне что-то сказать.

— Говори уже, в чём дело, — мягко настаиваю я, потому что если на сестру надавить, она будет молчать уже чисто из принципа.

Яна несколько минут молчит, и мне начинает казаться, что, возможно, она меня не услышала меня за собственными мыслями, когда близняшка наконец отвечает.

— У тебя никогда не было ощущения, что ты как будто проживаешь чью-то чужую жизнь, а не свою?

От неожиданности застываю посреди вдоха: уж очень непривычную тему она выбрала для разговора по душам.

— Что ты имеешь в виду? — хмурю брови.

Яна болезненно морщится — как раз в тот момент, когда я чувствую очередной приступ головной боли.

— Просто… Знаешь, иногда у меня такое чувство, будто я не в своём теле, что ли.

Да уж, прояснила ситуацию, ничего не скажешь…

— Я всё ещё не понимаю, о чём ты.

Близняшка тяжело вздыхает.

— Не знаю, как тебе это объяснить. — Она окидывает меня внимательным взглядом. — Мы ведь близнецы, разве ты ничего такого не чувствуешь?

Я прислушалась к своим ощущениям, но не почувствовала ничего, кроме гробовой усталости и слабости. Откидываюсь на подушки, потому что, хоть самое страшное и было позади, сил не хватало даже на то, чтобы просто сидеть, не напрягаясь.

— Нет, прости.

Очередной тяжёлый вздох.