Мститель

Свидетелей в мою пользу найти не удавалось: бармен ничего не видел, мои друзья — тем более.

В общем, засада полная.

В отделение полиции я еду вместе с родителями — это несмотря на то, что мне уже есть восемнадцать. Следователь допытывается до каждой мелочи, и я выкладываю ему всё, как есть, потому что ненавижу, когда мне врут, а потому никогда не вру сам. Да там и рассказывать особо нечего: в интересующий его момент времени я уже был в полном астрале и нихрена не помнил.

Как итог — пять лет лишения и двести тысяч компенсации за моральный ущерб.

До суда меня отпускают под залог; первое, что я вижу, выйдя из кабинета — лицо этой самой дряни, которая прижималась к парню.

Очевидно, тому, который ей изменял.

Фыркаю и устремляюсь прямо к ней. Девушка меня замечает, и взгляд её становится каким-то затравленным. Если она таким способом пытается надавить на мою жалость, то ничего не выйдет.

Я взглядом обещаю ей «сладкую жизнь», потому что даже в неадеквате я ни за что не тронул бы девушку без ей согласия.

Выхожу под палящее солнце и попадаю прямо в «кольцо»: у входа меня стерегут парни, причём полным составом. На Лёху смотреть было жалко: не парень — бледная тень от прежнего Шастинского.

Мы все вместе едем ко мне — думать, как исправить ситуацию; в то, что я не виноват, поверили и родители, когда научились слушать. На моё счастье решение проблемы пришло быстро: мы поехали в этот злосчастный клуб и направились прямиком к его владельцу. Предоставлять видео с камер наблюдения тот «вежливо» отказался, но отец пообещал ему годовой абонемент на бесплатное обслуживание тачки, если тот согласится.

И тот не подвёл, да и вообще оказался мужиком что надо.

Спускаемся в кабинет к начальнику охраны, и тот прокручивает нам плёнку до того момента, где незнакомка — а имён друг другу мы так и не назвали — подхватывает меня за руку, и мы, пошатываясь, шагаем куда-то в сторону туалетов. Того, что было дальше, никто никогда не узнает, но это и не было суть важно: того, что девчонка пошла добровольно, вполне хватит для очистки моей совести и доброго имени.